Это событие вызвало противоречивые чувства в российском обществе: если большинство семейных россиян вздохнуло с облегчением, то меньшинство граждан, не обремененных семьями, а также прослойка специалистов, так или иначе заинтересованных в создании системы ювенального судопроизводства  (некоторые государственные чиновники, социальные педагоги, психологи и т.д.), остались глубоко разочарованными этим событием.  В целом,  ситуация скорее накалилась, чем разрядилась.  А скорость, с которым  противоборствующие мнения оказались  выплеснутыми в СМИ и Интернет, демонстрирует, что борьба вокруг законопроекта еще далеко не закончена – что отыгран разве что первый тайм.

Ряды противников введения системы ювенальных судов пополнились: теперь это уже не только сайты общественных организаций, но и вполне респектабельные печатные и электронные СМИ. Сделаем обзор наиболее интересных публикаций, вышедших последний месяц. Заметим, что авторы всех этих публикаций весьма скупы на ликование по поводу провала законопроекта, поскольку все они понимают, что последнее слово в истории с ювенальной юстицией в России прозвучит еще нескоро.

16 ноября «Российская газета» опубликовала обширную статью «Семья по назначению: чем опасно принятие отклоненного законопроекта о ювенальной юстиции», представляющую мнение «думского большинства», отклонившего законопроект. В ней, в частности,  открыто декларируется, чем опасна ювенальная система для практики отечественного судопроизводства:

Сегодня чиновник органов опеки попадает со своим делом о лишении родительских прав к «участковому» судье по гражданским делам. Для этого судьи такое дело не ежедневная рутина, а пока редкий случай. Он и относится к нему посерьезнее, чем к разбору скандала между соседями. А главное, такой судья не связан с органами опеки и попечительства слишком близкими отношениями. А теперь представьте себе в условиях России следующий «междусобойчик». Три-четыре дамы: чиновник опеки, психолог, педагог и «ювенальный» судья. Каждый день вместе в одной комнате. Как вы думаете, возможен тут отказ чиновнику, которому нужно решать свои задачи, давать план — в этом году защищено от плохих родителей на 10 детей больше, чем в прошлом?

…Укрепившись, ювенальная юстиция, как и любая управленческая структура, сама себе будет искать работу и расширять сферу деятельности. Это неизбежно, и именно такой путь прошли Франция и Канада, где разлучение детей с родителями стало чуть ли не фетишем всей политики в области воспитания.

… Система ювенальной юстиции начала действовать и в Венгрии. Недавно там железнодорожники вышли на забастовку с требованием повысить зарплату, чтобы у них не отбирали детей. Так как, если они будут жить на небольшую зарплату, тогда будут нарушены те социальные стандарты, по которым должны жить их дети. И в этом случае служба ювенальной юстиции в Венгрии будет иметь право забирать детей у родителей.

Источник

Статья с еще более жестким названием – «Российским семьям готовится ювенальный ад» — опубликована на популярном Интернет-портале КМ-Новости 21 ноября, по следам еще одного знакового для всех участников  игры вокруг законопроекта события — прошедшей недавно в Москве российско-французской конференции «Защита детей от насилия». На этом форуме отечественных и зарубежных омбудсменов, закрытом для представителей общественных организаций, обсуждалось множество вопросов, не предназначенных для ушей   российских родителей. К счастью, корреспондент портала «Кирилл и Мефодий» Кирилл Говоров приподнял  завесу секретности, скрывшую подробности  тем, обсуждавшихся на конференции.

Итак, о чем же конкретно говорили участники данного форума? Выступившая на конференции г-жа Мод де Бур-Букиккио сообщила присутствующим, что борьба с насилием является политическим приоритетом Совета Европы, и подчеркнула, что в силу ст. 19 Конвенции ООН о правах ребенка и стандартов СЕ под насилием понимаются все формы нарушения прав детей. Если кто-то поспешил подумать, что представитель Совета Европы начала клеймить позором власть предержащих в России, которые недостаточно эффективно борются с безработицей и выплачивают мизерные пособия на детей, остающихся фактически без средств к существованию после увольнения их родителей, то он заблуждается. Нет, прибывшая в Москву «евробюрократша» грамотно расставила акценты. Из ее выступления напрашивается вывод, что карающая десница международных радетелей за соблюдение прав детей в первую очередь должна обрушиться на головы самих родителей, поскольку они замечены в проявлении жестокости по отношению к своим чадам.

… В ходе выступлений других ораторов участникам конференции был последовательно оглашен весь список родительских «жестокостей», подлежащих полному искоренению. В их числе – физическое, психическое и духовное насилие, пренебрежительное отношение, плохое обращение, лишения и наказания в воспитательных целях, а также невнимание к ребенку, конфликты родителей и др. Как нетрудно понять, под такое предельно расширительное толкование понятия насилия в семье могут подпадать практически все методы и способы дисциплинирующего воздействия родителей на своих детей. Т. е. отныне любой взрослый должен тысячу раз подумать, прежде чем он отважится произнести при свидетелях сакраментальное «Не будешь делать уроки – останешься без сладкого». Причем чисто теоретически он не сможет даже просто попросить своего ребенка сделать что-либо – даже без упоминания о возможном наказании, потому что и в этом случае все равно останется возможность обвинить папу или маму в использовании своего родительского авторитета как средства психологического давления на «неокрепшее сознание» ребенка с целью добиться нужной поведенческой реакции с его стороны. Таким образом, родительская власть, даже применяемая в разумных пределах, по сути, объявляется вне закона, и ставится задача просто «ликвидировать ее как класс». К чему это может привести в смысле социализации подрастающего поколения, догадаться, наверное, нетрудно.

Источник

Наконец, хотелось бы обратить внимание читателей на еще одну статью, опубликованную не на центральном, а на региональном сайте «Медиатрон» — информационного агентства Белгородской области РФ.  Региональные новости весьма интересны для столичной аудитории, поскольку именно российская «глубинка» зачастую выбирается адептами ювенальных технологий для апробации своих новшеств. Статья под названием «Детский суд» привлекла наше внимание конкретной информацией о результатах ювенального судопроизводства, уже введенного некоторых областях России:

В ходе выступления секретарь Ученого совета Белгородской духовной семинарии и настоятель храма Преподобного Сергия Радонежского в Старом Осколе Сергей Шумских сообщил, что в тех российских регионах, где в виде эксперимента уже установлены ювенальные суды, действительно резко повысился уровень детской преступности и началось изъятие детей из вполне благополучных семей из-за их жалоб на родителей.

Речь идет, в первую очередь, о Таганроге, где в 2001 году был открыт первый в России ювенальный суд, и о Ростовской области.

Источник

Что касается про-ювенального лагеря, то он также проявил свои настроения крайне интересной публикацией на сайте «Ювенальная юстиция в России» – мы имеем в виду статью «Крестовый поход против детей», анонсированную на главной странице портала. Статья эта не просто отражает негативные чувства обманутых в своих ожиданиях ювенальщиков по отношению к победившим в этом раунде «православным детоненавистникам» (что вполне предсказуемо), но и жесткую критику депутатов Госдумы и партии «Единая Россия», как партии-представителя думского большинства,  принявшего на втором чтении законопроекта решение «честное, но противоправное» (поскольку решение Государственной Думы, по мнению автора статьи, не есть «право»),  и  расписавшегося, таким образом, в своей «профессиональной непригодности».  Еще жестче отзывается Н. Хананашвили о российском Уполномоченном по правам ребенка П. Астахове, позволившим себе в своем июньском интервью недостаточно осторожно высказаться о перспективах введения ювенальной юстиции в России:

«Я всегда был не за специализированные суды, а за то, чтобы были судьи-специалисты. Я считаю, создание системы ювенальных судов для нас сейчас неактуально», – сказал П.Астахов.

По его словам, в России в настоящее время остро стоит «проблема исполнения существующих законов, а не их нехватка».

«У нас достаточно механизмов, чтобы решать вопросы нахождения детей в сложной жизненной ситуации, когда им угрожает опасность, когда к ним применяют жестокость или насилие, изымают из семьи. Суды справляются и без системы ювенальных судов», — подчеркнул детский омбудсман»

Эти слова были многократно растиражированы российскими СМИ и стали темой для многочисленных дискуссий. Не оставил это заявление без своего комментария и Н. Хананашвили:

Сказанное выглядит более чем странно. Во-первых, данный законопроект – как раз о росте профессионализма судей, повышении их специализации. Не понимать это может только совершенно неквалифицированный человек, в чём обвинить господина Астахова я не имею достаточных оснований. Во-вторых, говорить то, что говорит П.Астахов, это примерно то же, что говорить: «Нам не нужны хорошие больницы, нам нужны хорошие врачи». Или «нам не нужны хорошие школы, нам нужны хорошие учителя». Насколько мне известно, господин Астахов посещал специализированное судебное присутствие в достославном городе Таганрог, где в своё время был создан первый в современной России ювенальный суд (в виде специализированного судебного состава) и видел там особенные условия, созданные для работы с детьми, оказавшимися в конфликте с законом. Очевидно, что они коренным образом отличаются от условий в обычных, «взрослых» судах. Не видеть этих различий невозможно.

Следовательно, видеть просто не нужно «политически»? Однако это – уже не ошибка от незнания, а, выражаясь мягко – собственный политический выбор или, попросту – непорядочно. Вспоминая крылатое выражение из к/ф «Республика ШКИД», можно сказать: «Гад ты, Костя Федотов!».

Источник

Как видим, все заявления автора статьи выглядят более чем смелыми. Во всяком случае,  ранее адепты ювенальной системы в России  ни в каких протестных настроениях замечены не были. И это наводит на интересные выводы. Пессимизм и тревожный настрой публикаций противников введения ювенальной юстиции понятен – ведь после отклонения законопроекта практика вмешательства  социальных служб в дела российских  семей отнюдь не прекратилась. А вот столь яростные эмоции в адрес власти и общества  в публикациях сторонников ювенальной юстиции совершенно непонятны, если придерживаться гипотезы, что российское правительство поддерживает этот проект. Так, может быть, ветер переменился, и именно это вызывает такую волну негатива со стороны сторонников законопроекта? Быть может, их позиции вовсе не так крепки, как видится  его, законопроекта, противникам? И это вызывает бессильную ярость господ «детозащитников»?

Однако гадать на кофейной гуще – не наш метод. Мы предпочитаем смело смотреть в будущее и видеть в нем некие вехи, которые обозначат следующие раунды затянувшейся игры в «ювенальную юстицию в России»:

• в марте 2011 года  Россия должна будет предоставить в Международный Комитет по правам ребёнка очередной Периодический доклад Российской Федерации о выполнении Конвенции о правах ребёнка – в первую очередь, отчет должен касаться введения системы ювенального судопроизводства. От того, какой ответ будет дан  российскими представителями Комитету, во многом  зависит будущее миллионов российских семей;
• до конца 2010 года российский омбудсмен П. Астахов должен будет представить правительству новую версию «Национального плана действий в интересах детей» (предыдущую версию см. тут). В настоящее время в нее включены пункты, полностью противоречащие сделанному им в июне этого года заявлению. От того, каков будет окончательный текст «Плана», также будет зависеть многое в социальной политике России на ближайшее 10-летие;
• наконец, следует ждать новой, «доработанной с учетом критики партии и правительства» версии федерального конституционного закона «О внесении дополнений в Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» (в части создания ювенальных судов). Да, нужно понимать, что новая версия, скорее всего, через некоторое время будет вновь представлена в Госдуме. И заранее готовиться к тому, что в этом случае борьба может быть куда более ожесточенной – сторонники ювенальной юстиции в России наверняка учтут свои ошибки и приготовятся к обороне своего детища куда более серьезно.

А это значит, что и противникам ювенальной юстиции следует готовиться к новому полномасштабному наступлению. И в его ожидании всем защитникам права российских семей на независимое и защищенное от насилия спецслужб существование следует объединить свои усилия и выработать единый план действий. Это нужно сделать ради наших детей, которые, в конечном итоге, и есть будущее России.

Наталья Геда

]]> https://blog.profamilia.ru/post/646/feed 0 https://blog.profamilia.ru/post/614 https://blog.profamilia.ru/post/614#comments Thu, 11 Nov 2010 16:26:45 +0000 Редакция http://blog.profamilia.ru/?p=614 Мы уже писали о том, как широко распространяют пропагандистские мифы о том, что в России каждый год неимоверное количество детей гибнет от рук родителей. И вот, пришла пора медиа-страды, и нам приходится наблюдать, как собирается новый урожай мифов.

«В России все чаще убивают детей» пишет Утро.ру и цитирует сведения, озвученные детским  омбудсменом Павлом Астаховым на совместной Российско-Французской конференции, посвященной «защите прав ребенка»:

«В 2009 году 108 тысяч детей стали жертвами преступлений, почти 2 тысячи погибло. В 2009 году в органы опеки и попечительства РФ поступило 37 тысяч сообщений о детях, находящихся в условиях, угрожающих их жизни и здоровью, более 6 тысяч детей отобраны у родителей в связи с этими сообщениями», — сказал Астахов в ходе российско-французской конференции «Защита детей от насилия».

Нет никаких сомнений, что Франция, в которой ювенальные суды нередко отбирают детей за то, что родители их «слишком любят» (вспомним случаи с нашими соотечественницами Натальей Захаровой и Светланой Вахитовой), и где, по некоторым сведениям, около 50% детей, отобранных у родителей, были изъяты из семей незаконно и без достаточных оснований  – это лучший образец заботы о защите детских прав.  У обладателей такой замечательной системы стоит поучиться. Но сейчас мы не будем это обсуждать, а уделим внимание представленным цифрам и их интерпретации в прессе.

Две тысячи детей, погибших в результате преступлений, это, безусловно, трагедия. Но почему же «Утро.ру» с такой уверенностью пишет – в России «все  чаще» убивают детей. Есть ли основания для нагнетания обстановки?

Таких оснований нет. Напомню, что в 2007 году по официальным данным МВД и Следственного Комитета при прокуратуре РФ всего погибло в результате преступлений 2.500 детей. В 2008, по данным той же Генпрокуратуры погибло 1900 детей, а в 2009 – 1600 (что и сказать – действительно «почти 2000», плюс-минус несколько сотен –  очевидно, не в счет).  Как можно видеть, это число падает в абсолютном выражении.

Можно посчитать и средний уровень смертности детей в результате преступлений. Берем за основу данные Росстата о численности населения в возрасте до 19 лет по России за эти годы (2007 – 31970 тыс. чел., 2008 – 31031, 2009 – 30353), выяснив, что доля детского населения в этом числе в 2008 г. (26055 тыс. человек по данным того же Росстата) составляла примерно 84% и предположив, что в эти годы она оставалась примерно постоянной, мы проводим несложные вычисления и выясняем, что уровень смертности в результате преступлений на 100 тыс. человек детского населения составлял:  9,3 (2007), 7,3 (2008) и 6,3 (2009). Иными словами, и это число также с каждым годом снижается.

Таким образом, число детей, погибших в результате преступлений, с каждым годом падает, если верить официальной статистике. А некоторые журналисты внедряют в умы россиян мысль о том, что оно растет. Зачем?

Причем речь идет обо всех детях, погибших в результате преступлений. Из них, скажем, в 2009 году, именно в результате насилия (далеко не только семейного) погибло 700 детей. Нет никаких оснований полагать, что в результате семейного насилия в 2009 году погибло больше детей, чем в другие годы. Каково оно в действительности, мы уже писали – примерно 10% (около 200 человек в год).

Однако все эти факты не мешают порталу KM.RU ярко и солнечно писать о том, что «Две тысячи российских детей погибли от издевательств в 2009 году».

Кого-то еще удивляет, что после этого по народу гуляет миф о «родителях-извергах»? Этот миф, разумеется, подкрепляется и другими публикациями, появляющимися в прессе на фоне приведенных нами замечательных заголовков, например такими:  «А. Левитская: «Работники образования обязаны реагировать на признаки семейного неблагополучия»». Нет, совершенно понятно, что это не о том. Никто и не думает обвинять представителей Минобрнауки в поддержке мифов. Но впечатление от одновременного появления подобных публикаций – вполне предсказуемо.

Кому и зачем нужны преувеличенные цифры и мифы о том, как детям плохо в семье? Предоставим догадываться и судить об этом читателю.

Против того, что эти ошибки и преувеличения – чистая случайность говорит то, что мы знаем об американской практике.  Когда  в 1994 Национальный Комитет по предотвращению насилия над детьми подвергли критике за то, что он публиковал в своем статистическом отчете неточные и завышенные данные о насилии над детьми (в частности, выдавая за реальное число случаев насилия количество «сигналов» о насилии, поступивших в службы защиты детей), Дебора Даро, один из авторов отчета, вполне честно сказала прессе:

«Наша задача не в том, чтобы сообщить людям абсолютную истину, а в том, чтобы дать им почувствовать глубину проблемы»[1].

К слову о глубине проблемы. Мы уже рассказывали о том, какими неприглядными методами «защитники детей» порой призывают граждан к слежке друг за другом. Это приносит свои плоды.  На той же русско-французской конференции Павел Астахов сообщил:

«В 2009 году в органы опеки и попечительства РФ поступило 37 тысяч сообщений о детях, находящихся в условиях, угрожающих их жизни и здоровью, более 6 тысяч детей отобраны у родителей в связи с этими сообщениями»

Напомним, что при реальной угрозе жизни и здоровью, согласно 77 статье Семейного Кодекса органы опеки немедленно отбирают ребенка у родителей. Таким образом, даже предположив, что все шесть тысяч детей были отобраны законно (что маловероятно, с учетом даже только тех злоупотреблений органов опеки, которые становятся публичными), можно сделать печальный вывод:  84% «сигналов» от граждан в органы опеки оказываются ложными доносами. На их основании происходит, таким образом, неправомерное вторжение в частную жизнь семьи.

Интересно, эта цифра – устраивает сторонников вмешательства в семьи? Считают ли они, что это нормально?

P.S. Мы не имеем в виду, что детей не надо спасать, когда их жизни и здоровью угрожает действительная опасность. Надо. Однако, мы считаем, что делать это надо, не поощряя доносительство «всех на всех», не вмешиваясь в жизнь нормальных семей без доказанных оснований, и не манипулируя эмоциями населения с помощью ложных мифов и преувеличенных цифр.

[1] Brenda C. Coleman, Associated Press, «Abuse, Neglect Killed About 1,200 Children in ’93,» Charlotte Observer, (April 8, 1994)

Лиза и сопровождавшая ее тетя, которая страдала олигофренией, пропали 13 сентября, отправившись на прогулку с собаками. Труп женщины, страдавшей слабоумием, волонтеры обнаружили в среду; девочка была найдена мертвой в четверг. По предварительным данным, они скончались от переохлаждения.

«Она недееспособна. Следовательно, по статьям 56-й, с 63-й по 65-ю и 93-ю Семейного Кодекса РФ охрана детей, а также забота об их охране, воспитании ребенка является прямой их обязанностью. В случае с Фомкиными родители заботились о Лизе через эту женщину. Но женщина не могла даже о себе позаботиться! Поэтому сообразно привлечь родителей по статье 156 УК РФ «Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего». За смерть ребенка они могут получить по полной — выплата штрафа в сумме нескольких десятков минимальных заработных плат, а также лишение свободы на срок до трех лет, либо исправительные работы на срок до двух лет»,- цитирует Life News уполномоченного по правам ребенка при президенте России Павла Астахова».

Источник

Комментарий МОО «За права семьи»

Разумеется, отпускать ребенка гулять в сопровождении человека, больного олигофренией, неразумно. С этим никто не спорит. Однако стремление в этой ситуации обвинить во всем родителей выглядит со стороны Уполномоченного по правам ребенка, мягко говоря, странно. К сожалению, высказывания Павла Астахова очень часто выглядят как разговор на тему «ах, какие же негодяи эти родители — вот, хорошо, что удалось еще одного выявить». При этом Уполномоченный,видимо, не задумывается о том, что защита прав ребенка, прежде всего, обеспечивается посредством защиты прав и укрепления социального положения семьи. Например, если ребенок находится без родительского присмотра потому, что родители оба вынуждены работать, зарабатывая на пропитание семьи — кому в здравом уме придет обвинить в этом родителей?

Однако, это не единственный вопрос, возникающий в связи с высказыванием Павла Астахова.

Второй вопрос — читает ли уважаемый Уполномоченный те законы, на которые он ссылается. В частности, 156 статью Уголовного Кодекса Российской Федерации. Приведем, для справки, ее текст:

Статья 156. Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего

Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем или иным лицом, на которое возложены эти обязанности, а равно педагогом или другим работником образовательного, воспитательного, лечебного либо иного учреждения, обязанного осуществлять надзор за несовершеннолетним, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним, -

наказывается штрафом в размере до ста тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного года, либо обязательными работами на срок до двухсот двадцати часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет или без такового.

Уголовный Кодекс РФ

Интересно, где в нашумевшей трагической истории уважаемый Уполномоченный усмотрел «жестокое обращение с несовершеннолетним»? Речь может идти о недосмотре, о неразумном поступке — но никак не о жестоком обращении. Если, разумеется, следовать здравой юридической практике — а не идти по стопам тех, кто старается предельно расширить понятие жестокого обращения — таким образом, чтобы в него можно было, при удобных обстоятельствах, включить, в общем-то, любые действия родителей.

Подобное расширение понятия иногда пытаются внедрить в практику — однако, это неоправданно и направлено не на защиту ребенка, а на разрушение семьи. Конечный итог подобной подмены понятий на уровне правоприменительной практики — репрессии, обрушивающиеся на семьи. Они могут отвечать чьим угодно интересам, но только не интересам ребенка.

В рассматриваемом случае, повторим, речь может идти о недостаточном внимании родителей, но не о жестоком обращении — если, конечно, не прибегать к крайне сомнительной подмене понятий.

При этом, если говорить о недостаточном внимании со стороны родителей, его трудно объявить «противоправным». Семейный Кодекс, действительно, возлагает обязанность заботиться о здоровье ребенка (63 статья) и защищать его права и интересы (64 статья) на родителей. Однако, Семейный Кодекс не определяет (и не может, в рамках здравого смысла, определять) детально: как именно должна осуществляться эта забота. Кстати, интересно, какое отношение к делу имеет упомянутая Уполномоченным 93 статья СК РФ, говорящая, как нетрудно убедиться, об обязанности совершеннолетних граждан содержать своих несовершеннолетних братьев и сестер… В любом случае, Семейный Кодекс не устанавливает обязанности родителей везде и всегда сопровождать своих малолетних детей. А юридическую ответственность на родителей возлагать можно лишь при условии, что они нарушают конкретную, установленную законом обязанность.

Между тем, в России на данный момент не существует на федеральном уровне закона, запрещающего родителям отпускать даже малолетних детей (скажем, до семилетнего возраста) на улицу одних, без сопровождения взрослых. Есть нормы, предусматривающие, что дети не могут находиться на улице одни в ночное время. А в дневное время — закон не возбраняет даже маленькому ребенку гулять на улице одному, без родителей. Действия родителей, которые отпускают малышей одних или с неподходящим сопровождающим — могут являться неразумными, но объявить их «преступными», а, тем более, подвести под категорию уголовного преступления — это явное передергивание.

Можно говорить о несовершенстве законов — но разве  допустимо заставлять родителей и семьи отвечать за это несовершенство? Сперва надо исправить законодательства — установить, например, что дети до 7 лет должны гулять только в сопровождении дееспособного взрослого (кстати, в региональном законодательстве некоторых конкретных субъектов федерации так и сделали) — а уже потом можно говорить об ответственности. Обратное выглядит, мягко говоря, противоестественным.

Казалось бы, именно об этом несовершенстве закона и должен был бы говорить Уполномоченный по правам ребенка. Увы, вместо этого мы видим иную картину. Подобно коршуну бросается уполномоченный на родителей и возлагает на них вину за произошедшее, обещая, что они «получат по полной». И эти действия выглядят, на наш взгляд, крайне странно — не говоря уж о моральной стороне вопроса.

Кстати о «получить по полной». «Выплата штрафа в сумме нескольких десятков минимальных заработных плат, а также лишение свободы», — грозит Павел Астахов. Нетрудно, взглянув на приведенный текст статьи, убедиться, что речь не может идти о сочетании наказаний. Даже если совершено преступление, предусмотренное статьей 156, может налагаться либо одно наказание, либо другое. Т.е. либо штраф, либо лишение свободы (или иные наказания из списка). Допустима ли подобная «мелкая неточность» со стороны профессионального юриста, выполняющего столь важные государственные обязанности?

А ведь, к сожалению, это уже не первая юридическая «неаккуратность» в комментариях Уполномоченного.

Например, в августе 2010 года сотрудники милиции задержали на юге Москвы семейную пару по подозрению в жестоком обращении с ребенком. Ребенок вернулся из магазина без сдачи и за это был избит родителями. Но речь сейчас не о самой истории, а об очередном комментарии Павла Астахова:

Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов пояснил, что детей до 12 лет вообще нельзя посылать в магазин одних, так как до этого возраста они не имеют права совершать мелкие бытовые сделки.

«Если уж ребенок настолько самостоятелен, что способен совершать мелкие покупки с целью оказания помощи родителям, то в любом случае за его действия до 18 лет, всегда несут материальную ответственность его родители, отметил П.Астахов, — в данном же случае бить таким родителям надо было бы самих себя, да побольнее, чтобы не нарушали закон и права своего ребенка!»

Источник

Нетрудно заглянуть в 28 статью Гражданского Кодекса РФ и убедиться, что малолетние в возрасте от шести до четырнадцати лет вправе совершать как мелкие бытовые сделки, так и покупки по поручению родителей (подпункты 1 и 3 пункта 2 ст. 28).

Опять неточность? Но вправе ли подобные неточности допускать человек, уполномоченный защищать права ребенка?

Можно было бы говорить о том, что слова Уполномоченного искажены прессой, но увы — текст исходит из пресс-службы самого Уполномоченного.

В любом случае, мы убеждены, что защита прав ребенка не должна превращаться в ожесточенные атаки на его родителей по любому поводу.  Нужно создавать условия, при которых права ребенка будут лучше защищаться внутри семей — а не пытаться делать из родителей, переживших трагедию, преступников. Тем более в ситуации, когда все сходятся в том, что реальной причиной гибели ребенка стали недостаточно быстрые действия милиции и МЧС. На них, по нашему мнению, и следовало бы обратить свое пристальное внимание и праведный гнев уважаемому Уполномоченному по правам ребенка.

«Считаю саму идею проекта правильной и необходимой.

Недопустимо превращать очень важную государственную задачу — помощь социально незащищенным семьям и семьям, попавшим в сложную жизненную ситуацию в очередную компанейщину и «охоту на ведьм».

Государственная задача по поддержке семей, находящихся в трудной жизненной ситуации и работа по профилактике семейных и детских рисков должна проводиться только на высокопрофессиональной и качественной основе!»

Источник целиком

Комментарий Председателя МОО «За права семьи» П. Парфентьева:

Создается странное впечатление, что основную проблему Уполномоченный по правам ребенка видит не в самом механизме выявления «семей, находящихся в социально опасном положении», а исключительно в том, что эта информация прозвучала публично: «О.Васильевой было рекомендовано объяснить свою позицию публично и принять меры к руководителю кадровой службы организации, допустившей размещение данной информации».

Выходит, что сама информация о таких вакансиях — не проблема, а вот ее размещение — непрофессионально. Правда, дальше Уполномоченный говорит о недопустимости массового платного выявления проблемных семей в нарушение законодательства, но этим высказываниям, на мой взгляд, недостает четкости. Между тем, именно то, что в ходе этого так называемого «благого дела», в процессе его осуществления, очевидным образом допускается нарушение статьи 24 п. 1 Конституции, нарушается право на частную и семейную тайну (ст. 23 Конституции РФ), иные нормы законодательства — это главная проблема.

По словам Уполномоченного прокуратурой в Перми проводилась проверка по факту самого размещения государственного заказа. С точки зрения российских законов, в самом таком размещении, действительно, особой проблемы нет. Проблема — в соблюдении законных норм, гарантирующих защиту персональных данных, информации о людях. Никто не вправе собирать персональную информацию о людях без их согласия, о детях — без согласия их родителей. Причем это согласие, по закону, должно даваться человеком в письменной форме. Круг исключений из этой нормы очень узок, и социальная работа в него не входит.

Я уже обратился в компетентные инстанции в г. Перми с просьбой проверить соблюдение законных норм в этой работе. Честно говоря, есть все основания предполагать, что они не соблюдаются должным образом. Соблюдение норм закона,  увы,  редко бывает свойственно «компанейщине и «охоте на ведьм».