Скачать схему (pdf)

При использовании ссылка на МОО «За права семьи» обязательна.

В издательстве «Ресурс» вышло русское издание книги Гордона Ньюфельда и Габора Матэ  «Не упускайте своих детей». Почему сегодня часто дети больше уважают своих сверстников, чем родителей, почему это разрушительно влияет на детей и как можно это исправить — этим вопросам посвящена книга двух известных за рубежом специалистов по детскому развитию.О книге

Канадский психолог и психотерапевт Гордон Ньюфелд и педиатр Габор Матэ пишут о таком плохо изученном феномене детско-родительских отношений, как замещение привязанности к родителям привязанностью к ровесникам. Авторы считают эту тенденцию одной из самых разрушительных и неправильно понимаемых в современном обществе. Они показывают, как и почему дети постепенно теряют с нами контакт, и как потеря этого контакта негативно влияет на их психоэмоциональное развитие.

Эта книга о важности взаимоотношений детей с теми, кто несёт за них ответственность, и о разрушительном влиянии конкурирующих привязанностей к ровесникам. Эта книга также рассказывает о взаимоотношениях между родителями и детьми. Она возвращает родителям их интуицию и предлагает эффективные стратегии для сохранения и восстановления отношений с ребёнком.

Неравнодушные родители найдут тут ответы на множество своих вопросов: почему быть родителем с каждым поколением становится всё сложнее и сложнее, откуда берёт начало детская агрессия, почему мнение ровесников для детей становится важнее мнения родителей, что делать, когда ребёнок говорит «нет», как заинтересовать своего ребёнка учёбой.

Книга будет полезна родителям детей любого возраста от малышей до подростков, психологам, а также всем, кто по роду деятельности призван заботиться о детях.

Предисловие (в формате .pdf)

Об авторах

Гордон Ньюфелд – международно признанный авторитет в области психологии развития и теории привязанности. Он живет и работает в Канаде, возглавляет научно-образовательную организацию The Neufeld Institute. Большую часть своей профессиональной жизни д-р Ньюфелд посвятил созданию взаимосвязанных теорий развития личности ребенка и обрел известность благодаря своим работам на темы агрессии и насилия среди детей и подростков. На сегодняшний день он один смог соединить разнообразные теории развития личности с глубоким пониманием детей и их проблем. Лозунг возглавляемого им института: «Разбираемся в детях. Психология развития на практике». Д-р Ньюфелд регулярно участвует в радио- и телепрограммах, ездит с лекциями и семинарами по всему миру. Глубоко разработанная им теория привязанности детей к воспитывающим их взрослым и концепция альфа-родительства уже обрели огромную популярность и применяются на практике многими родителями, в том числе в России, Белоруссии, Украине и других странах. Подробнее о д-ре Ньюфелде и его работах можно узнать на сайте: www.gordonneufeld.com.

Габор Мате – доктор медицины, практикующий врач и автор ряда книг о пагубных зависимостях (от алкоголизма до трудоголизма), о синдроме дефицита внимания, о здоровье и процветании души и тела, о детско-родительских отношениях. Все работы д-ра Мате замечательны тем, что не дают простых ответов на сложные вопросы, но в них подробно рассматривается контекст, в котором кроются корни различных человеческих страданий – от рака и аутоиммунных заболеваний до расстройств поведения у детей и подростков. Д-р Мате читает лекции как для широкой аудитории, так и для специалистов – психиатров, психологов, медсестер, менеджеров по работе с персоналом. Габор Мате живет в Канаде и в настоящее время работает в клинике для бездомных. Вы можете прочитать о нем на сайте www.drgabormate.com.

Где купить книгу?

Комментарий председателя МОО «За права семьи» Павла Парфентьев

Гордон Ньюфельд — действительно один из самых известных  современных западных специалистов по детскому развитию и теории привязанности. Он весьма необычно выглядит на общем фоне современной западной детской психологии, мыслит системно и получает весьма интересные результаты. Как ученый он пользует большим уважением даже среди тех, кто не во всем согласен с его взглядами. Действительно, некоторые его идеи и мысли могут быть дискуссионными, но они, в любом случае, помогают под новым углом взглянуть на те проблемы, с которыми сталкиваются современные родители. Это одна из тех работ, которые открывают перед нами новые горизонты, и она заслуживает серьезного внимания. Я бы рекомендовал всем неравнодушным родителям прочесть эту книгу и поразмыслить над ней. Даже если вам с чем-то захочется поспорить — книга обязательно приведет к новому взляду на хорошо знакомое и, быть может, подскажет хорошие жизненные решения. Главное — она напоминает, что именно родители должны быть самыми важными людьми в жизни своих детей.

Семья, образование, права семьи и родителей в проекте нового закона «Об образовании в РФ»

Павел Александрович Парфентьев
Председатель Межрегиональной общественной организации «За права семьи»
Доклад на XX Международных Рождественских образовательных чтениях (2012)

Необходимое предисловие

Тема этого доклада сформулирована достаточно узко: «Права родителей и семьи в новом законопроекте «Об образовании в РФ». Такую постановку темы я выбрал совершенно сознательно, и делаю это не без веской причины. Дело в том, что, хотя к законопроекту, обсуждающемуся уже более года, был высказан экспертами целый ряд разнообразных и серьезных замечаний, касающихся самых разных  вопросов, я считаю именно вопрос прав родителей и семьи центральным, когда речь идет об образовании. Этот вопрос, на мой взгляд, более значим, чем вопросы о финансовом обеспечении и даже о программном содержании образования. И прежде, чем перейти к деталям, я бы хотел пояснить, почему я в этом убежден.

Сказать об этом важно, потому что сегодня, порой, даже сторонники и защитники семьи оказываются непоследовательными в своих взглядах, когда речь заходит о некоторых вопросах – и среди них вопрос образования. Подчеркивая значение семьи, роль семьи, родительские права, многие, когда речь заходит об образовании, внезапно становятся сторонниками государственного монополизма в этой области. Слушая их, можно подумать, что вопросы рождения и воспитания детей – это вопросы, прежде всего, семейные, а вот сфера образования – уже сугубо государственная, общественная, и семья здесь играет второстепенную роль. Между тем эти взгляды крайне далеки от реальности.

Очень часто, говоря, что семья – основа каждого общества, люди не вполне понимают слова, которые они произносят. Эта фраза становится своего рода пустопорожним лозунгом, произносимым к месту и не к месту. Между тем, она имеет очень конкретное значение – если институт семьи не обладает устойчивостью и защищенностью, и за семьей не признаются все ее функции – общество, в буквальном смысле, начинает трещать по швам. Ослабление семьи способно в течение буквально нескольких поколений разрушить любое общество и государство, лишить любой народ свободы и независимости, а в конечном итоге – и будущего. В этой связи очень важно, чтобы общество и государство признавало все функции, и все естественные права, которые следуют из самой природы семьи. Попытка их отрицания и умаления – неизбежно подрывает и семью, и общество и государство.

Между тем, ученым – но не широкой аудитории — давно известен простой факт. Массовое, единообразное, целиком находящееся в руках государства образование является фактором разрушения семьи. Мало того, оно оказывается и серьезным фактором, отрицательно влияющим на демографические процессы. Так, введение в XIX веке законов об обязательном посещении школы в США привело – и это научный факт – к резкому снижению рождаемости в Америке [1]. Схожее влияние массового обязательного образования можно было наблюдать и в других странах. Переход образования под определяющий контроль государства везде, в большей или меньшей степени, приводил к разрушению института семьи. Попытка решить социальную проблему недостаточной грамотности путем полного государственного контроля над образованием, парадоксальным образом, превращалась в нанесение обществу серьезного ущерба.

При внимательном взгляде становится понятно, что основная проблема здесь кроется вовсе не в антагонизме между обучением в семье и обучением в школе. Не школа как таковая разрушительна для семьи. Напротив, долгие века существовали школы – семейные, общинные и церковные, которые играли позитивную роль и вовсе не оказывали того разрушительного воздействия на семью и общество, которые можно наблюдать сегодня. Водораздел проходит вовсе не между семьей и школой. Он проходит между ситуациями, в которых контроль над образованием и воспитанием остается, так или иначе, в руках семьи – и ситуациями, в которых этот контроль у семьи отбирается и принудительно по отношению к ней осуществляется государством. И причина этого становится вполне понятной, если мы внимательно рассмотрим природу происходящих при этом процессов.

Американский демограф из Принстонского университета Норман Райдер очень точно подметил, что именно при этом происходит. Он пишет, что такое «образование молодого поколения — разрушительно, поскольку молодые люди, став ходить в школу, проводят различие между тем, чему они там учатся и чему могут научить их отцы». Иными словами, происходит расщепление воспитательного авторитета, расщепление процесса социализации, который оставался целостным, пока находился в руках семьи. Процесс семейной социализации един – в нем уникальным образом сплавлены, не противопоставляясь друг другу личностные и эмоциональные связи, свобода и долг, социальная ответственность, формальные и неформальные отношения. Здоровая семья, осуществляя воспитание и обучение ребенка, учит его одновременно для него самого, для всей семьи, и для всего общества. В здоровой семье воспитание и обучение ребенка целостно, поскольку опирается на общие для всей семьи поведенческие и мировоззренческие ценности и нормы, и на сложную систему семейной деятельности. Ценности прагматические, связанные с достижениями и успехами, в семейной социализации неизбежно занимают место, хотя и важное, но вторичное, служебное, по отношению к ценностям смысловым и межличностным. Именно это делает семью совершенно уникальным местом воспитания человеческой личности.

Школа не нарушает цельности этого процесса до тех пор, пока она оказывается своего рода «продолжением семьи», признавая при этом центральную и определяющую роль семьи и в воспитании и в образовании, являющемся, в конечном счете, средством и частью воспитания цельной достойной личности. В семейном воспитании и обучении, благодаря тесным естественным связям между членами семьи, личность никогда не делается простым придатком функции, а человек не превращается просто в инструмент. Между тем, к сожалению, это очень легко происходит в образовательных учреждениях, когда они становятся независимы от семьи, а целью их существования становится простое выполнение определенных «общественно значимых функций». Из субъекта воспитания человек в этом случае крайне легко делается объектом педагогического воздействия, а то и просто элементом педагогической технологии – массового производства своего рода типового продукта образования. Если семья не может выбирать образование для своего ребенка, но обязана отдавать его в массовую государственную школу – эта школа моментально начинает ощущать себя начальствующей над всей семьей, включая родителей, что сегодня и происходит.

Еще раз подчеркну, что все эти печальные явления начинаются именно тогда, когда школа, образовательный институт, начинает действовать независимо от семьи, вне сферы семейного контроля. Вопреки модным сегодня мнениям, множественность воспитательных авторитетов – отнюдь не положительный фактор в воспитании цельной личности. Появление в жизни ребенка целого ряда авторитетов, часто противоречащих друг другу, и не находящихся в сфере родительского контроля, оказывается фактором отрицательным и разрушительным для формирования юной личности. Российский социолог-фамилист, профессор Анатолий Антонов, так пишет об этом процессе: «Единый прежде семейный авторитет подвергся многоступенчатому расщеплению, распавшись на ряд противоречащих друг другу “социализационных авторитетов”. Тем самым создавался постоянный источник конфликтной социализации молодежи, находящий разнообразные формы … проявления этой конфликтности, несогласованности воспитательных воздействий – от нарушений и имитации нормативного социокультурного поведения до социальной патологии разного рода (бегство от жизни и своего Я, суицид, агрессия против других, насилие, правонарушения и преступность)» [2]. Таким образом, умаление семейного авторитета превращается во вполне реальные и массовые проблемы общества, которые мы сегодня наблюдаем.

Эта проблема не столь рельефна в ситуации относительной ценностной и мировоззренческой однородности общества, т.е. такой ситуации, в которой и семья, и школа, и сверстники оказываются носителями более или менее единой системы ценностей, ориентиров и норм. В значительной мере в силу именно этого массовая школа советского времени не создавала столь быстрых и очевидных деструктивных последствий и, пожалуй, ее благие плоды перевешивали ее отрицательные эффекты. Однако сегодня такого ценностного единства не существует, напротив – в силу целого ряда процессов общество становится все менее однородным в ценностном отношении. В силу этого, единственным надежным, здоровым институтом социализации, создания цельной среды воспитания и обучения, может сегодня быть лишь крепкая, имеющая надежные и стабильные ценности, семья. Сегодня ни один другой институт или учреждение, ни одна педагогическая «технология» не смогут в этом отношении заменить семью, не смогут обеспечить нормальную социализацию личности и профилактику серьезных социальных проблем. Более того, ставить перед ними эту задачу – попросту глупо. Сегодня все иные структуры и институты общества, в том числе образовательные, могут выполнять лишь одну из двух функций – содействовать семье и поддерживать ее в выполнении ее определяющей социализационной роли, либо противостоять ей и разрушать ее, разрушая, тем самым, все общество. Только семья, какой бы слабой она сегодня многим не казалась, способна оживить и возродить все иные общественные институты, вдохнуть в них подлинное содержание. И это – очевидная истина, которую необходимо понять и из которой необходимо исходить всем, кто защищает сегодня семью и думает о подлинном благе общества.

В этой связи, необходимо сказать еще одну важную вещь. К сожалению, сегодня все чаще мощь образовательной машины, контролируемой государством, в самых разных странах используется в откровенно деструктивную сторону. Школа используется для насаждения представлений и ценностей, противоречащих нравственным нормам и подлинному благу общества. Когда семья отстранена от контроля над образованием, любая деструктивная сила, захватившая, в той или иной степени, контроль над обществом, может и будет использовать механизмы образования в своих целях.  Она будет посредством образования индоктринировать детей своими идеями, своими ценностями, усиливать с помощью образования свою власть, создавать полностью иное, построенное на откровенно ложных ценностях общество. Совершенно не случайно все тоталитарные системы стремились монополизировать контроль над образованием, отстранив от него семью. И сегодня везде, где дает ростки тот или иной вид государственного или надгосударственного тоталитаризма, семью стремятся максимально отстранить от образования.

В этой связи показательно, что именно в тех странах Запада, которые сегодня оказываются наиболее близки к своего рода «диктатуре либерального тоталитаризма», наблюдаются одни и те же тенденции. Страна за страной вводят или пытаются ввести обязательное внесемейное дошкольное образование, сделав детские сады обязательными с трехлетнего возраста (а иногда и раньше), запретить семье выбирать форму получения ребенком образования, не допускать контроля семьи над школой, и, в особенности, перекрыть возможность обучения ребенка вне контролируемой государством школы, в самой семье. Детей с малолетства учат позитивно относиться к явлениям, чуждым культуре и нравственным ценностям их семей – например, к гомосексуальному поведению, иным видам разврата. Показательно, что, запрещая получение образования вне школы, в семье, европейские правительства часто аргументируют такое решение тем, что дети, якобы, имеют право на получение нерелигиозного образования и воспитания. Иными словами, прямо декларируется необходимость прерывания религиозных традиций семьи с помощью обязательной государственной школы, узурпация принадлежащего семье права воспитывать и формировать совесть и сознание ребенка. Отстранение семьи от образования – по сути, самый эффективный инструмент устойчивой узурпации власти, отделения ее от подлинных интересов народа, порабощения народа. И наоборот, свобода народа, его благополучие зависят, во многом, не от тех или иных форм управления государством, а от того, насколько свободна и уважаема в обществе семья и, не в последнюю роль, от того, насколько она влиятельна в сфере образования детей.

Надеюсь, после этого пространного введения всем ясно: усиление роли и влияния семьи в сфере образования – это задача, имеющая стратегическое значение для сохранения и возрождения российского общества. Понимание этой задачи вносит ясность и в цели, возникающие в связи с ней. Перечислим наиболее очевидные из них:

1.    Обеспечить свободу семьи в воспитании детей. Прежде всего, сохранить возможность, более того, приоритет выбора семьи в пользу домашнего дошкольного воспитания детей.

2.    Обеспечить максимальную возможность влияния семьи на образовательные институты для детей – на детские сады и школы. В максимальной мере использовать это влияние, чтобы школа снова заняла подобающее ей место – место помощника и союзника семьи в деле воспитания и образования.

3.    Защитить права родителей в сфере образования.

4.    Не допускать использование детских образовательных институтов во вред семье и детям, для разрушения семьи, нанесения ей вреда, умаления авторитета и значения семьи, деструктивного влияния на детей.

5.    Обеспечить свободу домашнего образования детей, право родителей самостоятельно обеспечивать образование детей вне школы.

С этой точки зрения поговорим о деталях проекта нового закона «Об образовании» — его т.н. версии 3.0.3, предназначенной, как сообщил министр образования и науки господин Фурсенко, для скорого внесения в Государственную Думу.

1. Возможность домашнего дошкольного воспитания

Как уже отмечено, попытки введения обязательного дошкольного образования вне семьи в разных странах носят откровенно негативный, антисемейный и, по существу, антиобщественный характер. Необходимо не допустить введения в России обязательного посещения дошкольниками детских садов.

Введение обязательного дошкольного образования в детском саду абсолютно неоправданно. Между тем, его пытаются снова и снова ввести под разными предлогами. Главный из этих предлогов заключается в том, что обязательность дошкольного образования, якобы, даст возможность обеспечить всех нуждающихся детей местами в детских садах. Между тем, это явно ложный аргумент, поскольку между обеспечением желающих родителей местами в детских садах для их детей и обязательностью детских садов никакой связи попросту нет.

На настоящий момент в России действительно существует серьезная нехватка дошкольных учреждений. По статистическим данным (статистический сборник “Дети в России. 2009”, изданный Юнисеф и Федеральной службой государственной статистики) на 2008 год 59% детей дошкольного возраста в России было охвачено детскими садами. В очереди на место в детском саду ожидали 19,8% детей. Понятно, что эту проблему надо решать.

Но, вместе с тем, по тем же данным, не обучались в детских садах и не числились в очереди 21,2% детей [3]. Таким образом, существенная часть российских семей пользуется правом давать дошкольникам воспитание и образование в семье — это родители 1/5 части всех российских детей дошкольного возраста. По данным опросов общественного мнения 14% взрослых россиян считают, что детей лучше не отдавать в детские сады. Среди жителей Москвы этот процент еще выше – 27% [4]. То есть, значительная часть родителей предпочитает детей дошкольного возраста воспитывать дома.

И это желание совершенно оправданно. Зарубежные исследования показывают, что раннее обязательное образование детей не дает позитивного результата в долговременной перспективе. Так, проведенное в 2007 г. в Европе объемное исследование, охватившее около 35.000 детей, показывает, что образование на ранней стадии не оказывает влияния на уровень развития детей, поступающих в начальную школу [5]. Согласно другим исследователям, дети, обучающиеся в детских садах, показывают статистически значимое превосходство в учебных успехах по сравнению со сверстниками, не посещавшими детского сада, в третьем классе школы, однако к пятому классу какая-либо разница между их учебными успехами исчезает полностью (таким образом, образовательный эффект детского сада является кратковременным и не влияет на результаты образовательного процесса в целом) [6]. Другое исследование показывает, что у детей, посещающих дошкольные учреждения, социальные навыки развиваются хуже, чем у детей, воспитывающихся в домашних условиях [7].

Наконец, наиболее серьезен еще один фактор. Исследования в области детского развития показывают, что существует связь между поведенческими проблемами и посещением дошкольных учреждений: чем больше времени проводил ребенок в детском саду, тем больше была вероятность демонстрации им поведенческих проблем в старшем возрасте (при обучении в шестом классе средней школы) [8]. Научные данные указывают, что наиболее благоприятной средой для воспитания и развития ребенка раннего возраста является именно семья.

В интересах детей, семей и общества в целом – дать желающим семьям возможность спокойно воспитывать детей дошкольного возраста дома. Более того, необходимо содействовать этому решению, делать его предпочтительным для семьи. Между тем, сегодня наблюдается обратная тенденция.

В первой версии нового законопроекта «Об образовании в РФ», опубликованной для обсуждения летом 2010 года, предусматривалась обязательность дошкольного, как минимум предшкольного образования. Кстати говоря, это новшество уже было опробовано на Украине, приведя к серьезному непониманию и протестам со стороны многих родителей. Вызвало оно и серьезные протесты общественности в России, после чего эта норма из законопроекта была убрана.

Однако, серьезные опасения в этом отношении остаются. Во-первых, в новом законопроекте дошкольное образование становится не отдельным видом образования, а первым уровнем общего образования (ст. 63 ч. 1). От этой нормы – всего один шаг до объявления его обязательным.

Реалистичность этого опасения подтверждается тем фактом, что Концепция Федеральной целевой программы развития образования на 2011-2015 г. (утв. Постановлением Правительства РФ от 07.02.2011 N 61) указывает: «Для обеспечения равных стартовых возможностей готовности граждан к получению начального общего образования прорабатываются законодательные изменения, обеспечивающие обязательность образования детей старшего дошкольного возраста».

Итак, в этой сфере в интересах общества и семьи:

• Обеспечить доступность детских садов и аналогичных учреждений для всех семей, которые этого желают;
• Вместе с тем, не допустить обязательности посещения детского сада и обязательности формального дошкольного образования;
• Настаивать на государственной поддержке семей, осуществляющих дошкольное воспитание и образование дома – такое решение семьи отвечает интересам всего общества.

2. Влияние родителей и семьи на образовательные организации

Как и в действующем законе РФ «Об образовании» возможности родителей детей влиять на ситуацию в образовательных организациях в законопроекте остаются неопределенными и, по сути, декларативными. Соответствующее право родителей (ст. 45 ч. 2 п. 7) предусматривает лишь возможность «принимать участие в управлении организацией, осуществляющей образовательную деятельность, в форме, определяемой уставом этой организации». Иными словами, как и сегодня, образовательная организация сама может определять, какие полномочия дать родителям – будут они сколько-нибудь реальными или лишь формальными и сведенными практически к нулю.

При этом если в предпоследней версии законопроекта родительский комитет фигурировал в списке обязательных органов коллегиального самоуправления образовательной организации, то в последней версии его упоминание исчезло (ст. 25 ч. 5). Впрочем, это упоминание отсутствует и в действующем законе РФ «Об образовании», делая этот орган факультативным, в отличие от попечительского совета (фигурирующего и в проекте нового закона).

На наш взгляд, целесообразно, чтобы в законе была предусмотрена обязательность родительского комитета для образовательных организаций, в которых обучаются несовершеннолетние, выборность этого органа, а также четкий минимальный набор его полномочий (в частности, согласование с родительским комитетом внесения изменений в устав и локальные нормативные акты школы, учет мнения родительского комитета при формировании учебного плана и образовательных программ школы и т.п.).

Следует отметить, что новый законопроект предусматривает право родителей (ст. 45 ч. 2 п. 7) создавать «представительные органы родителей». Рамочный характер этой нормы дает достаточно гибкие возможности для формирования подобных органов. Однако, их полномочия также остаются не просто неясными, но и явно умаленными по отношению к представительным органам обучающихся.

Так, при принятии локальных нормативных актов образовательной организации (ст. 29. ч. 3) обязателен учет мнения представительных органов обучающихся и работников этой организации, но не представительного органа родителей несовершеннолетних обучающихся. Ст. 35 ч. устанавливает порядок определения взаимоотношений образовательной организации и представительных органов ее обучающихся – но, опять же, не родителей несовершеннолетних обучающихся. При наложении на обучающегося дисциплинарного взыскания (ст. 44 ч. 4), опять же, учитывается мнение представительного органа обучающихся, но не родителей.

Фактически, единственное положение, прямо предусматривающее право представительного органа несовершеннолетних обучающихся на что-либо – норма ст. 46 ч. 1, указывающее, что с этими органами обязательно должен быть согласован локальный нормативный акт, устанавливающий порядок создания, организации работы и принятия решений комиссией по урегулированию споров между участниками образовательных отношений.

Эта ситуация (связанная и с недостаточной защитой в законопроекте прав родителей в целом) представляется явной и существенной недоработкой, ущемляющей права родителей и лишающей их возможности влиять на образовательные организации.

При этом самой образовательной организации дается право устанавливать обязанности родителей, в дополнение к установленным законом, своими локальными нормативными актами, и родители обязаны их исполнять (ст.45 ч. 4). Это, по сути, в еще большей мере, чем сегодня, ставит родителей в положение фактических подчиненных образовательных организаций, что недопустимо.

В интересах семьи и общества добиваться чтобы:

• родительский комитет был обязательным органом коллегиального самоуправления в организациях, в которых обучаются дети, имел четко определенные и существенные права;
• мнение представительных органов родителей учитывалось во всех вопросах, затрагивающих права и обязанности несовершеннолетних обучающихся и их родителей;
• наложение на родителей дополнительных обязанностей локальными нормативными актами школы не допускалось, будучи ограничено, как в действующем законе, нормами устава.

3. Защита прав родителей в сфере образования

Участие Межрегиональной общественной организации «За права семьи», других организаций и представителей общественности в обсуждении законопроекта принесло некоторые положительные плоды в сфере защиты прав родителей в законопроекте.

Одно из существенных достижений: признание за родителями права «получать информацию обо всех видах обследования (медицинских, психологических, педагогических) обучающихся, давать согласие на проведение таких обследований, отказаться от их проведения» (ст. 45 ч. 2 п. 6). Вместе с тем, гарантии соблюдения этого права недостаточны, поскольку обязанность организации заблаговременно предоставлять родителям соответствующую информацию не предусмотрена.

Еще одно позитивное изменение, которого нам удалось добиться с участием широкой общественности – появление в ст. 43 ч. 3 нормы, согласно которой «психолого-педагогическая и медико-социальная помощь оказывается детям на основании заявления или письменного согласия их родителей (законных представителей)». Раньше этой нормы не было, что создавало угрозу принудительного оказания соответствующей помощи, без учета интересов семьи.

Вместе с тем, гарантии защиты прав родителей в сфере образования остаются в законопроекте явно недостаточными. Это очевидно, прежде всего, из норм, обязывающих образовательные организации к соблюдению прав участников образовательного процесса. Во всех этих нормах в законопроекте (например, в ст. 27 ч. 6 п. 3) указывается, что эти организации обязаны соблюдать права обучающихся и педагогов – но права родителей несовершеннолетних обучающихся даже не упоминаются, представляясь как бы несущественными.

Не предусмотрена защита прав родителей несовершеннолетних обучающихся и на уровне санкций – ни действующий Кодекс РФ об административных правонарушениях, ни предлагаемые в него в связи с законопроектом изменения не предусматривают ответственности за нарушение этих прав, в отличие от прав собственно обучающихся (ст. 5.57 КоАП РФ).

В интересах общества и семьи необходимо предусмотреть обязанности образовательных организаций, необходимые для эффективной реализации прав семьи и родителей, в том числе административную ответственность за нарушение этих прав.

4. Возможность использования системы образования во вред семье и детям

На сегодняшний день есть две основные опасности использования системы образования во вред семье и детям.

Речь идет, во-первых, о возможности через систему образования прививать детям взгляды, культурно и мировоззренчески чуждые их семье, например противоречащие взглядам семьи религиозные и философские взгляды, идеи, противоречащие нравственным представлениям семьи. Необходимо отметить, что обязывающие международные нормы требуют от государства уважения права родителей обеспечивать такое образование детей, которое отвечает их религиозным и философским взглядам и убеждениям. Это право становится все более актуальным во всем мире, особенно для христианских семей. Между тем, это право родителей не получило отражения в законопроекте, что может повести к злоупотреблениям в данной области.

Во-вторых, речь идет о попытках развращения детей под видом т.н. «сексуального просвещения». Программы сексуального образования, вводимые во многих странах под эгидой международных организаций, таких как ООН и ВОЗ, прямо противоречат нравственным ценностям большинства россиян. Так, к примеру «Стандарты сексуального образования в Европе», подготовленные ВОЗ и изданные в 2010 г. предусматривают сексуальное образование детей с момента рождения, требует предоставить детям от 0 до 4 лет (!) информацию об «ощущении радости и удовольствия от прикосновения к собственному телу, мастурбации в раннем возрасте», а в возрасте 9-12 лет требует предоставить детям информацию об их «сексуальных правах», к которым, относится, к примеру «право на сексуальное удовольствие, включая автоэротизм» [9].

Здесь необходимо отметить, что на данный момент в России созданы все законодательные условия для введения подобных, подрывающих общественную нравственность и безопасность детей, программ развращения детей под видом «сексуального образования», поскольку ст. 4 п. 2 Федерального закона от 30.03.1995 N 38-ФЗ «О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)», предусматривает норму, согласно которой государством гарантируется «включение в учебные программы образовательных учреждений тематических вопросов по нравственному и половому воспитанию». Стоит отметить также, что именно под видом профилактики ВИЧ/СПИД подобные разрушительные программы внедряются в образование детей по всему миру при покровительстве различных структур и агентств ООН.

В этой ситуации необходимо защитить права семьи и родителей на полный контроль над вопросами полового воспитания и обучением в вопросах, связанных с интимной сферой человеческой жизни. Необходимо прямо предусмотреть на законодательном уровне запрет проводить какое-либо обучение в этих областях без предварительного согласия родителей, данного ими после ознакомления со всеми используемыми при этом учебными материалами. Несмотря на то, что наша организация предлагала ввести в закон подобные – совершенно необходимые – органичения, это, однако, сделано не было.

Определенная возможность влияния на эти области все же в рамках законопроекта у родителей есть, поскольку в нем декларируется, что содержание образования должно обеспечивать «формирование и развитие личности человека в соответствии с принятыми в семье …  духовно-нравственными и социокультурными ценностями». Однако, осуществлять это влияние на практике будет непросто, в силу отсутствия соответствующих правовых механизмов. В интересах общества и семьи прямое закрепление в новом законе соответствующих прав родителей.

5. Семейное образование

Следует упомянуть, что в первой редакции законопроекта, выставленной на общественное обсуждение, право на семейное образование – т.е. обучение детей силами семьи вне школы, предусмотренное действующим законом «Об образовании», полностью отсутствовало. Благодаря усилиям общественности при действенном руководящем участии Межрегиональной общественной организации «За права семьи» это право удалось отстоять и вернуть в закон. В целом, условия для семейного образования в законопроекте не хуже, однако, к сожалению, и не лучше, чем в действующем законе. Использование этого права будет реальным, но, по-прежнему, сопряженным с различными серьезными затруднениями.

До 2004 года родители, обучающие детей дома, получали от государства компенсацию, соответствующую нормативу финансирования на ученика школы. В 2004 году эту норму тихо убрали, и компенсации в итоге получают лишь родители из нескольких регионов России. Эта ситуация несправедлива и не отвечает Конституции, ст. 43 которой требует от государства не просто допускать, но и поддерживать разные формы образования. От родителей, которые учат детей, требуется соответствие ФГОС, но их образовательные труды государство материально не поддерживает. Учитывая, что родители при этом платят налоги, на средства которых государством содержатся школы, они, фактически, несут двойные расходы – расходы на государственное школьное образование и полные расходы на обучение своих детей. Эта ситуация, по меньшей мере, несправедлива.

Кроме того, многие нормы закона попросту не учитывают специфику и особенности правовой ситуации детей, обучающихся дома. Так, к примеру, нормы об итоговой аттестации написаны таким образом, что дети, обучающиеся в форме семейного образования, могут оказаться в ситуации правовой неопределенности.

Стоит помнить, что домашнее обучение детей всегда было традиционным для России, и традиция эта, вполне успешная, была прервана лишь в советское время. Как в старое время, так и сегодня, целенаправленное домашнее образование дает прекрасные результаты, и в отношении академического уровня обучающихся, и в отношении их социализации, что подтверждается многочисленными специальными исследованиями. Средний уровень домашних учеников стабильно выше уровня их сверстников, обучающихся в школе – причем это не особо зависит от образовательного уровня самих родителей, что лишний раз подтверждает простую истину: семья – наиболее естественная и плодотворная среда и для воспитания, и для образования ребенка. Что немаловажно, семейное образование укрепляет семью в целом, связи между детьми и родителями, позволяет успешно передать молодому поколению мировоззренческие ценности семьи, в частности религиозные.

В интересах семьи и общества сделать право на семейное образование свободно доступным для желающих семей в качестве альтернативы школе. Доступные конкретной здоровой семье школы сегодня, все чаще, увы, оказываются неспособны удовлетворить ее образовательные и этические запросы. Нормы закона должны учитывать особенности образования в семье и облегчать, а не затруднять его. Наконец, следует вернуть в законопроект норму о финансовой поддержке семьи, самостоятельно выполняющей обязанности по обучению детей.

Заключение

В целом, к сожалению, можно сделать четкий вывод: новый проект закона об образовании не ставит семью на подобающее ей место, не уважает в достаточной мере ее значимость и естественные права в области воспитания и образования детей. В этом смысле, увы, он не направлен на возрождение семьи и общества, а находится, скорее, в русле умеренно разрушительных и латентно антисемейных тенденций в современном российском праве. Чтобы этот законопроект мог принести российскому обществу пользу, а не вред, его надо серьезно пересмотреть в фамилистической перспективе, т.е. уделяя должное внимание и место значимости и естественным правам семьи и родителей в области образования.

Семья должна вернуться в центр образования и воспитания, а педагоги, детские сады и школы, должны осуществлять присущее им служение добрых помощников семьи, действующих, по существу, от имени семьи, в силу авторитета и прав, переданных им родителями.

Благодарю за внимание!

[1] Карлсон А. Общество – Семья – Личность: Социальный кризис Америки. Альтернативный социологический подход. М.: 2003, с. 84.

[2] Социология семьи: учебник, 2-е изд. испр., М.: 2010, с. 230

[3] По данным статистического сборника “Дети в России. 2009”, изданный Юнисеф и Федеральной службой государственной статистики: < http://www.gks.ru/doc_2009/deti09_rus.pdf >

[4] < http://bd.fom.ru/report/map/dd064225 >

[5] Merrell, C. and Tymms, P. (2007) ‘What children know and can do when they start school and how this varies between countries.’, Journal of early childhood research., 5 (2). pp. 115-134.  < http://dro.dur.ac.uk/4917/1/4917.pdf >

[6] Putting Arizona Education Reform to the Test: School Choice and Early Education Expansion by Matthew Ladner, Ph.D., Vice President of Policy, Goldwater Institute (2007) — < http://www.goldwaterinstitute.org/Common/Files/Multimedia/EarlyEdvSchoolChoice.pdf >

[7] Susanna Loeb, Margaret Bridges, Daphna Bassok, Bruce Fuller, Russ Rumberger, «How Much is Too Much? The Influence of Preschool Centers on Children’s Development Nationwide», Stanford University/University of California (2005) — < http://gse.berkeley.edu/research/pace/reports/Stanford_Berkeley_pr23DA13.pdf >

[8] Belskey, Jay Ph.D. “Early Child Care Linked to Increases in Vocabulary, Some Problem Behaviors in Fifth and Sixth Grade,” NIH News, March 26, 2007.

[9] «Стандарты сексуального образования в Европе: документ для лиц, определяющих политику, руководите-лей и специалистов в области образования и здравоохранения», подготовленные Европейским региональ-ным бюро ВОЗ и ФСПСЗ, Кёльн, 2010 < http://www.bzga-whocc.de/pdf.php?id=60b5cb67c82110fe0e604b52a659523e >.

«Без школы. Юридический путеводитель по семейному образованию и экстернату» – это первое в России издание, предлагающее родителям полное и доступное изложение всей юридической информации, необходимой для того, чтобы воспользоваться законным правом учить ребенка школьного возраста дома.

В книге рассмотрены различные нормы российского образовательного права, касающиеся семейного образования и экстерната, включая особенности регионального регулирования этих форм получения образования. Приведены пошаговые рекомендации по решению конкретных проблем, с которыми часто сталкиваются родители, решившие учить ребенка дома. В приложение к книге включены статьи специалистов, призванные помочь родителям еще раз взвесить свой выбор в пользу семейного образования и обдумать способы его организации.

Книга снабжена CD-приложением. В него вошло более 40 образцов правильно составленных заявлений и документов, которыми могут воспользоваться родители, а также тексты более 70 федеральных и более 100 региональных законов и нормативных актов.

Автор книги — Павел Парфентьев — председатель межрегиональной общественной организации «За права семьи», историк, культуролог, консультант по семейному образованию, юридический практик. Серьезно занимается проблемами правового регулирования семейного образования, имеет многолетний опыт оказания помощи семьям в решении юридических вопросов в этой области.

Книга рассчитана на родителей детей дошкольного и школьного возраста, педагогов, административных работников, юристов.

Книга выпущена издательством «Ресурс», 352 стр., формат 145х210 мм, мягкая обложка + CD-приложение.

Где приобрести

В Москве книгу можно купить:

• в родительской школе «Драгоценность» (тел. (495) 792-23-58, ул. Авиамоторная, д . 23)
• в семейном центре «Возрождение» (1-я Миусская ул., д.22, стр.4 подезд 2; тел. (495) 755-70-20)
• в магазине «Оранжевая мама» (ул.Маршала Вершинина, д.8, корп.1, самый правый подъезд, 1 этаж, налево, тел. (499) 194-40-20)
• в магазине «Мамамилк» (ул.Барклая, д.8, павильон 484 ТЦ Горбушка, тел. (495) 730-00-06 добав. 484)
• в интернет-магазине helenium.ru

В Санкт-Петербурге книгу можно купить:

• у распространителей (по цене, рекомендованной издателем), позвонив по одному из телефонов: +7(921)659-58-08 или +7(921)848-35-97
• в интернет-магазине helenium.ru

Во всех регионах России книгу можно купить:

• в интернет-магазине ОЗОН

Для сотрудничества по распространению обращаться по телефонам:  +7(925)802-09-24, +7(925)514-81-67

С каждым годом как в России, так и во всем мире растет число родителей, выбирающих для своих детей семейное, или домашнее, образование. По данным официальной статистики, уже в 2007 году 23,5 тысячи российских детей обучались в форме семейного образования или экстерната.

Причины, по которым родители выбирают эти формы образования для своих детей, могут быть самыми разнообразными: это и несогласие с установленными государством приоритетами в содержании обучения; и желание регламентировать окружение ребенка, время занятий и формы общения; и возможность составления индивидуального образовательного маршрута именно своего  ребенка с учетом его особенностей, склонностей, способностей; и возможность выбора педагогов и форм занятий;  и возможность учета религиозных и национальных особенностей и т.д.

Все «за» и «против» домашнего образования неоднократно обсуждались в интернет-сообществах и на страницах СМИ. Вокруг этой темы существует множество мифов, и возникли они во многом по причине недоступности для широкой общественности юридических аспектов темы образования. Многие не знают, но это факт: в соответствии с действующим российским законодательством, ответственность за получение образования ребенком в любом случае несут родители, а не школа. И еще один важный факт: никто не обязан отдавать своего ребенка в школу, возможность учить ребенка дома, в семье, прямо предусмотрена законом.

Готовящаяся к выходу в свет книга «Без школы. Юридический путеводитель по семейному образованию и экстернату» – это первое в России издание, предлагающее родителям полное и доступное изложение всей юридической информации, необходимой для того, чтобы воспользоваться законным правом учить ребенка школьного возраста дома.

В книге рассмотрены различные нормы российского образовательного права, касающиеся семейного образования и экстерната, включая особенности регионального регулирования этих форм получения образования. Приведены пошаговые рекомендации по решению конкретных проблем, с которыми часто сталкиваются родители, решившие учить ребенка дома. В приложение к книге включены статьи специалистов, призванные помочь родителям еще раз взвесить свой выбор в пользу семейного образования и обдумать способы его организации.

Книга снабжена CD-приложением. В него вошло более 40 образцов правильно составленных заявлений и документов, которыми могут воспользоваться родители, а также тексты более 70 федеральных и более 100 региональных законов и нормативных актов.

Автор книги — Павел Парфентьев — председатель межрегиональной общественной организации «За права семьи», историк, культуролог, консультант по семейному образованию, юридический практик. Глубоко занимается проблемами правового регулирования семейного образования, имеет многолетний опыт оказания помощи семьям в решении юридических вопросов в этой области.

Книга рассчитана на родителей детей дошкольного и школьного возраста, педагогов, административных работников, юристов.

Книга выпускается издательством «Ресурс», 352 стр., формат 145х210 мм, мягкая обложка + CD-приложение. Ориентировочная розничная цена – 360 руб.

Книга «Без школы. Юридический путеводитель по семейному образованию и экстернату» выйдет в свет в середине апреля 2011 г. Тогда же будет объявлено о начале розничных продаж.

Мы приглашаем к сотрудничеству по распространению книги компании, реализующие товары и услуги для естественного родительства, магазины эко-продукции, детско-родительские клубы, центры естественной медицины и всех заинтересованных лиц. Тел.: +7 925 802 09 24.

И ЭТО ВСЁ….
О ЗАГАДОЧНОМ «ПАСПОРТЕ ЗДОРОВЬЯ РЕБЁНКА (ШКОЛЬНИКА)»
(Почти что детективная история)

Общеизвестно об ухудшающемся здоровье детей. Делается много разных попыток остановить этот процесс. Понимая значение здоровья детей для нашего государства, Президент РФ постоянно постулирует необходимость улучшения его качества и предлагает ряд конкретных мероприятий. В послании Президента Федеральному собранию демографическая проблема обозначена как одна из самых приоритетных.

Обсуждается возможность остановить этот процесс с помощью «Паспорта здоровья ребёнка».

По инициативе Правительства и Думы г. Москвы в 2005 г. специалисты Департамента здравоохранения подготовили первый проект паспорта здоровья ребёнка, который был плагиатом из книги «История развития ребёнка» 2002 г издания (см. Первоисточник). Вначале он был выпущен небольшим тиражом для обсуждения. Однако широкого и доступного для родителей обсуждения не получилось.

Первый проект «Паспорта здоровья ребёнка»
Сравнить с первоисточником
(см. ниже)

Кто утверждал этот проект? И почему он не был использован по назначению? Неизвестно.

Тем не менее, в приказе Департамента здравоохранения от 24 июля 2006 г за № 283 написано, что с целью улучшения взаимодействия медицинских  работников  с  родителями, педагогическими работниками в сфере профилактики  заболеваний,  проведения  своевременной диспансеризации, оздоровления и реабилитации при выявлении заболеваний, данный проект паспорта рекомендуется к введению в практику работы детских городских поликлиник с 01.09.2006 г. Контроль же за заполнением  паспорта возлагался на медицинских работников лечебно-профилактических учреждений.

Из текста приказа непонятно, кому изначально предназначался этот документ: родителям, педагогическим или мед.работникам детских поликлиник. И почему мед.работники должны контролировать его заполнение.

В 2006 г этот паспорт был издан тиражом 400 000 экз.

Обращает на себя внимание тот факт, что информация об издательстве, а также иные сведения, необходимые при издании печатного продукта, в Паспорте отсутствовали. Как будто он издавался Самиздатом.

Первый вариант «Паспорта здоровья ребёнка»
Сравнить с первоисточником
(см. ниже)

Этот вариант паспорта, также как проект «Паспорта», был плагиатом. В нём содержались сведения о ребёнке в возрасте от 0 до 17 лет, которые были взяты из той же книги, в которой они были представлены  в виде врачебных эпикризов.

Первоисточник
(в качестве примера взята одна из тех же страниц)

С помощью данного документа предполагалось осуществлять контроль за работой поликлинических врачей, своевременностью и полноценностью проведения диспансеризации, вакцинации и реабилитации при выявлении заболеваний (о чём указывалось в приказе). Тогда этот документ должен был бы называться «Документ контролирующий работу мед.учреждений», а не «Паспорт здоровья ребёнка».

Сразу же возникает вопрос, а как быть с годовыми поликлиническими  отчётами, в которых имеются те же самые разделы. Что, им нет веры? Департамент здравоохранения теперь решил оценивать работу детских поликлиник с помощью «Паспорта здоровья ребёнка», вести который должны родители? А если не все родители захотят вести такой документ? Как быть с достоверностью?

Заполнять этот документ родителям, без достаточного медицинского образования, было сложно и, кроме того, он не давал возможности активного наблюдения за развитием ребёнка, так как констатировал только факты уже произошедшие (особенность эпикризов).

Оказалось, что при добровольно-принудительном заполнении паспорта,  он не нужен ни родителям, ни врачам, так как не несёт ни для кого действительно нужной информации. Поэтому он стал пылиться дома, и о нём быстро забыли. И сейчас нет никакой необходимости оценивать его профессиональное наполнение.

В 2007 году Департамент здравоохранения вновь сделал попытку выпустить второй вариант паспорта здоровья, не прибегая вначале к разработке проекта. К его «разработке» был привлечён  Валентин Носкин, профессор, заместитель директора Московского центра качества образования, имеющий специальность инженер по электрофизике.

Странно, но факт! Этот «разработчик», не имеющий медицинского образования, тоже взял за основу эпикризы из названной ранее книги, не понимая, что они уже были отвергнуты родителями. Он решил из одного паспорта, созданного его предшественником,  сделать четыре. Каждый из этих паспортов охватывал определённый возрастной промежуток: от 0 до 6 лет; от 7 до 10 лет; от 11 до 14 лет и от 15 до 17 лет. Хочется сразу же спросить, а куда же делись возрастные отрезки годов от  6 до 7: от 10 до 11 и от 14 до 15 лет, так как они не включены в заявленные паспортом возрастные периоды.

Этот вариант паспорта, как и первый, не проходил апробации, и только с помощью волевого решения Департамента здравоохранения был принят и рекомендован для печати и внедрения в образовательные учреждения.

В качестве примера приводится только один «Паспорт здоровья ребёнка 11-14 лет»

Сравнить с первоисточником
(в качестве примера взяты одни те же страницы)

Он так же, как и первый вариант паспорта, не содержит никаких выходных данных издательства. Известно только, что общий тираж его на тот период превысил 1 млн. экз.

Создаётся впечатление, что эти паспорта упали с неба, так как они не содержат информации об их функциональном назначении и указаний на то, кто и как их должен заполнять.

Особенностью любого документа, а паспорта особенно, является то, что он должен содержать одни и те же разделы. Этого нет в разработанных паспортах. Отсутствие однотипности затрудняет не только ведение такого документа, но и его обработку.

В разделе «Оценка социального статуса» в паспорте ребёнка 11-14 лет, автор, с завидным упорством, просит указать фамилии других детей (если они есть) и их возраст. Как это соотносится с паспортом конкретного ребёнка и как это влияет на его здоровье?

С таблицами просто беда.

В таблице «Группа здоровья» в графе «Возраст» располагается «Группа здоровья», а происхождение цифр 11, 12, 13, 14 – непонятно. Эти же замечания относятся и к таблице «Диспансерная группа».

Непонятно функциональное назначение таблицы «Перенесенные заболевания» и те характеристики, которые в ней имеются.

А сами названия таблиц: «Педагогический мониторинг по среднему баллу успеваемости» или «Мониторинг медико-физиологического состояния»? Каково! Не каждый врач поймёт, о чём идёт речь. А вот профессор, инженер по электрофизике, наверное, понимает, о чём идёт речь. Поэтому все непонимающие могут обратиться к нему за разъяснениями.

Таблицы «Группа здоровья» и «Физическое развитие» (паспорт ребёнка 7-10 лет) дублируются в таблице «Заключение». Кроме того, в этой таблице в качестве показателей приводятся различные заболевания органов. Причём здесь показатели, когда в данном случае речь идёт о заболеваемости?  А кто должен давать пояснения к ней? Ведь этой таблице отведено 1/3 части страницы! Да и вся эта таблица больше похоже на следующий за ней эпикриз. Могу предположить, что автор хотел использовать разделы этой таблицы для отслеживания изменений¸ которые произошли за эти годы. Тогда эта таблица должна быть в конце паспорта.

Многие таблицы вообще не имеют никакого отношения к паспорту данной возрастной группы, а в таблице 5 (паспорт ребёнка 7-10 лет) автор вдруг даёт рекомендации дошкольникам. В этом же паспорте, непонятно из каких соображений, автор отдаёт предпочтение физической подготовленности только детей 7 летнего возраста. А где другие возрастные группы?

Во всех паспортах имеются «Заключения». Вопрос: Кто должен их заполнять? Если врачи, то для кого создавался этот паспорт? Если родители, то у них нет специального образования, и они, в ряде случаев, не располагают необходимой информацией и не знают латинских символов при определении уровня полового развития, также как зубной формулы и т.д.

В паспорте ребёнка в возрасте от 7 до 10 лет в «Заключение 7 лет» имеется графа «Нервно-психическое развитие». В случае его отставания, «автор» просит указать, на какой эпикризный срок отстаёт ребёнок. Во-первых, термин нервно-психическое развитие, применяется, как правило, для детей первых 6 лет жизни, а во-вторых, в этом возрасте не применяется уже определения сроков задержки развития по эпикризным срокам.

И далее «автор» продолжает настойчиво спрашивать об отклонениях в психическом здоровье. Что, нервно-психическое развитие – это что-то отличное от психического здоровья?

Во всех «Заключениях» отсутствуют диагнозы, с помощью которых выясняется, болен или здоров ребёнок.

В паспортах отсутствуют результаты плановых диспансеризаций, с помощью которых можно было бы оценивать качество здоровья.

Если «автор» считает, что содержание заключений (читай эпикризов) и заключений участкового педиатра и психолога как раз и является результатом проведённой диспансеризации, то он ошибается.

После проведённой диспансеризации обычно пишется диагноз каждого специалиста и обобщённый диагноз. Чего нет в паспортах.

Если нет результатов проведённой диспансеризации, то нет и возможности говорить о качестве здоровья.

Замечаний к имеющемуся в паспортах материалу много. Да их не могло бы не быть, так как разработчик не врач, а  инженер электрофизик!

Удивительно, что специалисты Департамента здравоохранения, принявшие этот документ, как Паспорт, для внедрения в дошкольно-школьные учреждения, не увидели подобные ляпы. А может быть, и не хотели видеть. Всё это указывает на нетребовательность заказчиков.

Разбор можно было бы продолжить. Но, экономя место, просто предложу далее самим читать «Паспорт здоровья школьника»

По всей вероятности, паспорт создавался в спешке.

Но, несмотря на это, Департамент здравоохранения, с удивительной скоростью, без обсуждения и экспертной оценки, всё же начал внедрять в дошкольно-школьные учреждения г. Москвы эти паспорта, с помощью которых невозможно осуществлять контроль за своевременностью и полноценностью проведения диспансеризации и вакцинации (см. приказ Департамента здравоохранения № 283 от 24 июля 2006 г), равно как и получать объективную оценку качества состояния здоровья детей.

Однако, несмотря на такое количество «ляпов», Департамент здравоохранения с завидным упорством продолжает ежегодно тиражировать бланки «Паспортов». Под звуки победных фанфар проводит научно-практические конференции, межведомственные совещания, выступает на различных конгрессах и съездах. Безумие, да и только!

Имеющиеся у меня образцы Паспортов не несут никакой полезной и достоверной информации. Тем не менее, чиновники считают, что они с помощью этого варианта «Паспорта» могут улучшить качество здоровья наших детей.

Ошибаетесь, господа!

Жаль только денег, выброшенных на ветер, так как я уверен, что и второй вариант «Паспорта» ждёт такая же судьба, что и первый.

Так как паспорт здоровья предназначается и школьникам, Министерство образования и науки тоже не могло остаться в стороне. И оно в 2009 г приступило к разработке своей версии и своего видения паспорта здоровья школьника.

В связи с тем, что, в соответствии с Законом Российской Федерации «Об образовании» (статья 32), ответственность за жизнь и здоровье обучающихся детей несёт образовательное учреждение, в головах министерских чиновников мог зародиться вопрос «Кто  виноват в ухудшающемся здоровье школьников, и что делать?». Школа или семья?

С помощью этого паспорта Минобрнауки решило провести глобальный мониторинг здоровья и ответить на этот вопрос.

А что, разве медицинская статистика, базирующаяся на результатах диспансеризации, уже не даёт достоверных сведений о состоянии здоровья детей?

Если с помощью мониторинга будет показано, что в ухудшающемся здоровье учащихся виновата школа, то надо будет уменьшать учебную нагрузку и интенсификацию учебного процесса и подстраивать его к функциональным возможностям организма среднестатистического ребёнка.

Если окажется, что виновата семья, то это совсем другое дело, и школьная революция не предвидится. Весь упор в этой ситуации надо делать на поликлинику, для улучшения качества профилактической и диагностической работы, а также на семью, и обучать её здоровье-сберегающему воспитанию и организации здоровье-сберегающего образа жизни.

Существует и третья причина ухудшающегося здоровья детей, посещающих школу. Это сочетанное негативного влияния на организм школьника обучающего процесса и неблагополучной семьи. Здесь действительно сложный случай, как говорят врачи. И только совместными усилиями школы и семьи можно как-то выправить это положение.

Но, может быть, причина вообще в некачественно проведённой диспансеризации.

Несмотря на то, что название этого документа за прошедшие 5-6 лет не менялось, а менялись только цели и задачи, на этот раз  Минобрнауки для решения своих целей поставило перед разработчиками новые задачи, отличные стоявших перед «авторами» разработанных ранее паспортов.

Проект паспорта разработан.

Руководителем проекта был профессор, доктор медицинских наук, начальник медицинского центра Континентальной хоккейной лиги, бывший руководитель отдела антидопингового обеспечения Росспорта и бывший руководитель антидопинговой службы ОКР Н. Дурманов.

Появление в Интернете «Паспорта здоровья школьника» вызвало большой общественный резонанс в связи с нарушениями многих международных и российских законов. Об этом уже много написано и сказано различными СМИ, общественными и государственными фондами, церковью и родителями. Это привело к тому, что указанный паспорт был переработан.

Но даже в переработанном виде он вызывает много принципиальных и профессиональных замечаний, на которых я, как врач-педиатр, и остановлюсь.

Директор департамента государственной политики в сфере воспитания, дополнительного образования и социальной защиты детей Министерства образования и науки Алина Левитская считает, что: «Паспорт здоровья школьника — это комплексный документ, который позволит собирать всю информацию о здоровье ребёнка, о его физическом развитии, психо-эмоциональном состоянии, данные о ежегодной диспансеризации, информацию о прививках и медицинских осмотрах».

Тогда как быть с формой № 112у (История развития ребёнка – поликлиническая медицинская карта) и формой № 026у (Медицинская карта ребёнка – медицинский документ для школы, школы-интерната, детского дома, детского сада, яслей сада). Что, их кто-то отменял? Ведь они отвечают всем поставленным Алиной Левитской задачам.

Один из авторов проекта «Паспорта здоровья ребёнка» Департамента здравоохранения, главный внештатный специалист Департамента здравоохранения по профилактической и  оздоровительной  работе  с детьми  в образовательных учреждениях г. Москвы проф. Д.Д. Панков, в своих рассуждениях пошёл ещё дальше. Он считает, что «паспорт здоровья — это документ нового типа, с помощью которого можно обеспечить профилактическое направление, потому что поликлиники и стационары занимаются больными детьми, а нужно создать систему, которая обеспечит профилактику заболеваний». Оказывается паспорт здоровья – уже система.

Странно всё это.

Ведь проф. Г.Б. Гецов, замечательный организатор здравоохранения, стоявший у истоков формирования системы охраны материнства и детства, считал, что основной деятельностью детской поликлиники является профилактика. Для этого и существуют диспансерные дни, вакцинации и т.д.

Меня удивляет, что Директор департамента государственной политики в сфере воспитания, дополнительного образования и социальной защиты детей Алина Левитская и разработчик «Паспорта здоровья школьника» профессор, доктор мед.наук Н. Дурманов забыли о статье 63 «Права и обязанности родителей по воспитанию и образованию детей» в Семейном кодексе РФ, в которой записано, что родители «обязаны заботиться о здоровье, физическом, духовном и нравственном развитии своих детей».

Если бы они помнили об этой статье, они бы не переносили ответственность за здоровье школьника (хотя и старшеклассника) на него самого. Эту ответственность А. Левицкая видит в добровольном ведении и заполнении школьником многих разделов паспорта, что позволит школьнику, уже с ранних лет, осознавать, «что здоровье не даётся навечно от рождения, его нужно сохранять и укреплять на протяжении всей жизни, что предполагает воспитание культуры здорового и безопасного образа жизни», а также «приучит ребенка соблюдать режим дня и заставит следить за своим питанием» (а я до этого, почему-то, думал, что за безопасностью образа жизни, организацией внешкольного режима и характера питания должны следить родители!). Ведь здоровье ребёнка, в отличие от взрослого человека, на 90% зависит от родителей.

Договорились! Всё поставили с ног на голову!

Высокие и красивые слова, которые ничем в паспорте не подкреплены.

Спрашивается, как это  с помощью «Паспорта здоровья» можно сформировать у молодого поколения ответственное отношения к своему здоровью, если многие родители имеют  низкий уровень образования в вопросах формирования, сохранения и укрепления здоровья ребёнка, не хотят заниматься оздоровлением и вести здоровый образ жизни, не понимают ценности здоровья и его приоритета?

Только через постоянное воспитание родителей, можно добиться поставленной задачи. Но для этого в паспорте должны быть заложены такие вопросы и сведения, которые бы носили обучающий и информационный характер, чтобы у родителей появилось желание создавать здоровье-сберегающий образ жизни и осуществлять здоровье-сберегающее воспитание, а у ребёнка – вести здоровый образ жизни.

Но, к сожалению, это не просматривается ни в одном из паспортов.

Разработчики настоящего «Паспорта здоровья школьника», также как и чиновники Министерства образования, по всей вероятности, не очень хорошо себе представляют возможности детского возраста. Поэтому требование чтобы ребёнок объективно заполнял многие разделы паспорта, да и честно отвечал на ряд вопросов, ответить на которые не под силу даже взрослым, не имеющим соответствующего образования, вызывает оправданное сопротивление родителей.

«Паспорт здоровья», являясь официальным документом, должен содержать в себе достоверные сведения, а не сведения собираемые детьми, пусть и старшеклассниками, которые не могут располагать запрашиваемой медицинской информацией. В качестве примера авторы «Паспорта», обращаясь к школьнику, просят внести в этот «документ» медицинские сведения о диспансеризации, физическом и половом развитии (с использованием латинских формул), о проблемах зрения, слуха, осанки и состояния зубов, госпитализации,  о перенесенных острых и хронических заболеваниях и т.д.

В таблице хронические заболевания, наряду с перечислением действительно хронических заболеваний по МКБ-10 (международная классификация болезней) имеются такие заболевания как головные боли, невнимательность/гиперактивность, ограничение физической активности, отставание в росте, припадки, проблемы с кишечником и другие проблемы, которые не являются заболеваниями, а являются симптомами.

Я уже не говорю о непрофессиональном построении некоторых разделов в таблице «Данные осмотра учащегося», так как педиатр, не будучи узким специалистом, не может давать заключение о состоянии зубов, неврологическом статусе, осанке и остроте зрения. Для этого существуют другие врачи.

Если работники министерства задумали с помощью этого документа провести большую научно-исследовательскую работу (мониторинг здоровья), то о какой достоверности может идти речь? Изначально работа провалена, даже не начавшись.

Основной и исправленный вариант «Паспорта», содержат в себе какие-то отрывочные, непрофессиональные сведения. Кроме того, отсутствует логика изложения, структуры, разделов.

Хотелось бы спросить у чиновников, каким образом они хотят проводить мониторинг здоровья, если в этих документах отсутствует такие важные разделы, как плановая диспансеризация, с помощью которой даётся обобщённый диагноз, группа здоровья и физкультурная группа, позволяющие проследить в динамике изменения качества здоровья за время обучения в школе в том или ином классе.

Я уже не говорю, что отсутствуют такие разделы, как «Учебный раздел» и «Внешкольный режим», которые, при правильной организации, являются залогом успешной учёбы и сохранения здоровья.

Если все варианты «Паспортов» создавались в помощь школьникам, родителям и учителям, как средство, помогающее сохранить и укрепить здоровье, то этого не получилось. Ведь в них отсутствуют не только рекомендации по профилактике ряда заболеваний, но и скрининг-тесты для непрофессионалов – родителей и школьников, с помощью которых они могли бы заблаговременно заметить отклонения в состоянии здоровья и обратиться к врачу.

Несмотря на то, что больше половины российских школьников имеют так называемые «школьные болезни», авторы «Паспортов» не сочли нужным рассмотреть их, определить факторы риска, дать критерии ранней диагностики и рекомендации по их профилактике.

Поэтому «Паспорт здоровья школьника», даже в обновленном варианте,  не может быть использован в качестве документа, с помощь которого Министерство образования смогло бы оценить влияние образовательного процесса на здоровье школьника. «Паспорт» не даёт возможности по своему содержанию объективно судить о качестве здоровья школьника, как о сложной совокупной биосистеме организма.

Все высказанные замечания по поводу «Паспорта здоровья школьника» относятся и к «Паспорту здоровья ребёнка».

Но, несмотря на все высказанные замечания, Минобрнауки, пытаясь сохранить своё реноме и делая вид, что не знакомо с отрицательным общественным мнением, продолжило тратить бюджетные деньги и начало внедрять «Паспорт» в школы уже в 2010 году в Москве, Новосибирске и Татарстане, в Тюмени, Челябинске, в Костроме и Санкт-Петербурге.

Уже первые попытки внедрения этого «Паспорта» в качестве обязательного документа привели к появлению многочисленных судебных исков родителей против администраций школ. Создаётся впечатление, что представленный Министерством образования вариант «Паспорта», ещё на стадии проекта, не проходил независимую экспертизу педиатрами, родителями, учителями, организаторами здравоохранения, руководителями общественных организаций и даже школьниками (если авторы создавали этот проект для них), а их авторы или не знакомы с основами деонтологии, или их знания о ней имеют поверхностный характер.

Возникает законный вопрос:

Как могло случиться, что в одном случае разработчиком паспорта здоровья стал  электрофизик, а в другом — врач по образованию, но не педиатр по специальности, а спортивный функционер?

Почему «Паспорт здоровья школьника», разработанный Минобрнауки, вызвал шквал негатива, в то время как, «Паспорт здоровья ребёнка», разработанный Департаментом здравоохранения тихо и спокойно существует и делает своё дело?

Не потому ли молчит общественность, что она не знает о существовании ещё одного «Паспорта». Поэтому и не обсуждает. А обсудить есть что, так как он содержит те же самые недостатки и вопросы, против которых выступает общественность.

Несмотря на несостоятельность «Паспорта здоровья ребёнка» Департамент здравоохранения предполагает начать его электронное изготовление без обсуждения. Приказом Департамента образования города Москвы от 26.02.2010 года №_622 «О создании межведомственной рабочей группы по разработке электронного «Паспорта здоровья школьника» создана межведомственная группа по отработке модели электронного паспорта.

Непонятно, почему такая спешка?

Ведь материалы этих «документов» со временем лягут на стол Президента РФ и будут отражать якобы здоровье школьников. И тогда возникнет вопрос: «Кто шил костюм?» — или «А был ли мальчик?

Могу предположить, что оба этих варианта паспортов, создавались ради освоения бюджетных денег, так как они не отвечают высоким задачам сохранения, и укрепления здоровья детей, о которых говорил Президент в своём Послании Федеральному собранию в 2010.

И самое удивительное в этой истории о «Паспорте здоровье школьника»: Несмотря на полную несостоятельность этого документа, с помощью которого можно было бы с полной достоверностью судить о здоровье школьников, он, как Федеральный проект Минобрнауки, в 2010 г получает национальную премию «Идея здоровья» в номинации «Профилактическая программа». Эта премия присуждается за выдающиеся проекты в области просвещения, спорта, реализации социальных программ, производства продуктов питания, лекарственных и профилактических средств, а также за достижения политических и общественных деятелей в области пропаганды здорового образа жизни.

Хотелось бы узнать какой из этих двух вариантов паспорта (первый проект или второй – переработанный) получил столь престижную премию. И почему при присуждении премии не учитывалось негативное мнение различных СМИ, общественных и государственных фондов, церкви и родителей о «Паспорте здоровья школьника» как о серьёзном документе, с помощью которого должен будет проводиться мониторинг здоровья школьников.

Документ, который ещё не прошёл апробацию, относительно которого совершенно не известно, укрепит ли он на самом деле здоровье и повысит ли он качество жизни, получает столь престижную премию. Возможно, организационный комитет эту премию дал лично руководителю проекта профессору, доктору медицинских наук, начальнику медицинского центра Континентальной хоккейной лиги, бывшему руководителю отдела антидопингового обеспечения Росспорта и бывшему руководителю антидопинговой службы ОКР Николай Дмитриевич Дурманов, как выдающемуся спортивному функционеру? Тогда другое дело. Но об этом надо сказать, чтобы народ знал, что не паспорт получил эту премию, а лично Дурманов Н.Д. Тогда всё будет по закону.

Да! Кому-то очень нужен этот «Паспорт».

Думаю, что и московский вариант «Паспорта» тоже должен получить какую-то премию. А чем он хуже?

Не дожидаясь отмашки сверху, чиновники некоторых крупных городов (Новосибирск, Саратов) и не очень крупных  (Пенза, Кострома) начали работать на опережение и создавать свои региональные «Паспорта». Надеясь, таким образом, войти в историю своего города и получить тоже какую-нибудь премию.

Что это – эпидемия «паспортотворчества»? Так её надо лечить. А то у нас со временем в каждом городе будет свой «Региональный Паспорт здоровья». Тогда у медицинской статистики голова пойдёт кругом.

Кто-то контролирует этот процесс?

Это элементарное разбазаривание денежных средств. Ведь только на разработку и внедрение этих документов уже потребуются огромные деньги.

Автор: Манин Владислав Николаевич

Врач-педиатр, канд.мед наук, доцент

автор книг: «Как сохранить здоровье ребёнка от 0 до 7 лет», «Как сохранить здоровье школьника».

docspok@mail.ru

В декабре 2010 года в МОО «За права семьи» обратилась госпожа N., являющаяся членом нашей организации и проживающая в Новосибирской области, сообщив следующее:

Ее сын, M., обучался в муниципальной школе, на второй ступени общего образования (основное общее образование). У госпожи N. и ее семьи не было конфликтов с администрацией школы. По ряду причин, госпожа N. решила реализовать свое право на выбор формы получения образования ее несовершеннолетним ребенком (ст. 63 ч. 2 Семейного Кодекса РФ, ст. 52 ч. 1 Закона РФ «Об образовании»). В соответствии с действующим законодательством, она приняла решение о том, что ее сын будет продолжать осваивать программу школьного образования в форме семейного образования. В Новосибирской области не были приняты региональное положение или иные региональные нормативные акты, касающиеся семейной формы образования. Поэтому госпожа N. решила воспользоваться правом, предоставленным ее ребенку законом (ст. 50 ч. 3 Закона РФ «Об образовании»), и организовать промежуточные аттестации для своего сына, обучающегося в семейной форме, в форме экстерната.

До обращения в нашу организацию, госпожа N подала в школу заявление о продолжении образования своего сына в семейной форме В ответ на это заявление директор школы сообщил ей, что не разрешает переводить ее сына на семейное образование. Он также утверждал, что семейная форма образования, якобы «не рекомендована для второй и третьей ступеней общего образования». В школе был проведен педсовет, рекомендовавший госпоже N. очную форму обучения ее сына, повторив, что семейное образование рекомендовано только для начальной школы (у госпожи N имелась копия выписки из решения педсовета).

Сын госпожи N, в силу законно принятого ею решения о продолжении его образования в семейной форме, не посещал школу. Директор школы, отказываясь зафиксировать законное решение родителей ребенка, стал угрожать госпоже N подать на нее жалобу в Комиссию по делам несовершеннолетних и защите их прав (КДН и ЗП) о том, что она препятствует образованию своего сына.

В этой ситуации госпожа N обратилась в нашу организацию за помощью в защите своих прав и права своего сына на семейное образование.

Нашей организацией была подготовлена правовая справка относительно права родителей на выбор семейной формы образования и прав детей, получающих семейную форму образования на аттестацию в форме экстерната, которая была выслана на имя госпожи N, с тем, чтобы она могла представить ее в школу. В справке, в частности, мы обращали внимание на то, что выбор формы получения образования – право родителя. Закон не предусматривает необходимости какого либо одобрения или согласия администрации школы на реализацию этого права. Закон также не наделяет педагогические советы правом по собственной инициативе давать родителям какие-либо рекомендации по поводу осуществления этого права. В справке мы также обратили внимание госпожи N. на то, что ее сын, находясь на семейном образовании, имеет право на прохождение промежуточных аттестаций в форме экстерната. В завершение мы указали на то,  какие механизмы защиты своих прав может использовать госпожа N, а также на то, что, поскольку она является членом нашей организации, закон позволяет нам со своей стороны представлять ее интересы в ряде официальных инстанций, что мы готовы будем сделать.

Мы также помогли госпоже N составить новое заявление в школу, с более полным правовым обоснованием своих действий. Мы указали на желательность наличия под ним подписи ее мужа о согласии с принятым решением. С учетом того, что решение о выборе формы образования ребенка должно приниматься, согласно Семейному Кодексу, с учетом его мнения (по закону, по достижении ребенком десятилетнего возраста родители обязаны учитывать его мнение), мы рекомендовали также, чтобы он, со своей стороны, указал в заявлении, что его мнение учтено. Это заявление было представлено в  школу вместе с правовой справкой.

К сожалению, администрация школы не приняла к сведению положения законодательства. Директор школы заявил госпоже N, что она и мы «неправильно понимаем закон», и что он будет жаловаться в КДН и ЗП, что она не отпускает ребенка в школу, не предоставляя справку о его болезни.

В этой ситуации мы сочли необходимым рекомендовать госпоже N более активные действия в защиту своих прав. Со своей стороны мы срочно направили заявления о нарушении прав члена нашей организации, госпожи N, в  региональное министерство образования и Уполномоченному по правам ребенка в Новосибирской области. Мы помогли ей составить заявление о нарушении ее прав, которое она направила в те же инстанции.

Пока мы работали, помогая госпоже N составить заявление в инстанции, ей нанесли визит представители КДН и ЗП. По их словам, к ним поступила жалоба о нарушении ею прав ее ребенка. Представители обследовали ее жилище и условия жизни ребенка и удалились. Поскольку жалоба о том, что сын госпожи N не посещает школу без уважительных причин, была заведомо ложной, мы сочли необходимым посоветовать госпоже N указать на этот факт, обращаясь в инстанции. Мы также посоветовали указать на то, что вследствие предоставления директором школы заведомо ложной информации, было нарушено конституционное право госпожи N на неприкосновенность частной и семейной жизни. В заявлениях содержалась просьба проинформировать КДН и ЗП о нарушении прав госпожи N со стороны директора школы и сориентировать КДН и ЗП на принятие верного решения.

Через некоторое время директор школы сообщил госпоже N, что ее вызывают на заседание КДН и ЗП. Директор в письменной форме уведомил госпожу N, что ее вызывают на заседание в связи с тем, что ее сын не посещает школу без уважительных причин. В школе был проведен «совет общественности» на тему «перевод сына на семейное образование», на который была приглашена госпожа N. Мы проинформировали ее о том, что она не обязана посещать этом мероприятие, но она сочла возможным посетить его, чтобы удовлетворить свой познавательный интерес. В «совете общественности» принял участие директор и заведующие школой, еще раз указавшие ей, что она поступает нехорошо. В ответ она раздала участникам общественного совета копии подготовленной нами правовой справки и уведомила их, что уже обратилась за решением своего вопроса в вышестоящие инстанции.

Мы помогли госпоже N также составить встречное заявление в КДН и ЗП с объяснением ситуации. В нем мы, в частности, указали, что выбор семейной формы образования, предусмотренный законом, является вполне уважительной причиной для непосещения школы, а также просили принять меры по отношению к директору, который, не оформляя сына госпожи N для прохождения аттестаций при обучении в семейной форме, нарушает его право на образование.

С этим заявлением госпожа N посетила заседание КДН и ЗП, на котором не состоялось рассмотрения дела, поскольку на заседание не пришел директор школы. Приняв заявление, члены КДН и ЗП доброжелательно поспрашивали госпожу N о семейном образовании и проинформировали ее о том, что по ее поводу им уже звонили от Уполномоченного по правам ребенка в Новосибирской области. Больше КДН и ЗП госпожу N не тревожила.

Вскоре после этого госпожа N получила ответ от Уполномоченного по правам ребенка в Новосибирской области, сообщающий ей, что она верно понимает закон, и к директору школы будут приняты соответствующие меры, с тем, чтобы он не нарушал ее прав и прав ее ребенка.

В конце декабря директор школы принял приказ о переводе сына госпожи N на семейное образование. В настоящий момент госпожа N занята урегулированием деталей организации промежуточных аттестаций в соответствии с нормами законодательства.

В январе 2011 года нашей организацией был получен ответ из Министерства образования Новосибирской области на наше заявление в защиту прав госпожи N и ее сына. Нам сообщили, что по нашему заявлению была проведена выездная проверка в школу. Факты подтвердились, к директору были предъявлены требования об установлении допущенных нарушений, проведена беседа о недопустимости нарушения прав обучающихся и их родителей. В отношении директора школы было возбуждено административное дело, материалы которого были переданы в суд.

Таким образом, своевременные грамотные совместные действия самой госпожи N и нашей организации помогли защитить нарушенные права ее семьи и ее сына, и предотвратить возможные дурные последствия ложной информации, сообщенной директором школы в Комиссию по делам несовершеннолетних.

Заинтересованные читатели, желающие более подробно ознакомиться с описанным делом, могут скачать подготовленный нами материалы, включающий наиболее интересные документы по нему:

Защита права на семейное образование: пример для изучения (pdf)

При использовании и копировании материала обязательна ссылка на нашу организацию и наш сайт.

Приведенные в материале документы публикуются с согласия госпожи N, поскольку они могут помочь другим семьям правильно защищать свои права. Документы приводятся в обезличенном виде (т.е. из них убраны все упоминания о конкретных частных действующих лицах).

Мы считаем необходимым отметить, что юридическая помощь и «сопровождение» подобных ситуаций со стороны общественной организации (или просто грамотных единомышленников) существенно повышает шансы успешного решения вопроса в соответствии с законом.

Изучая приведенные документы, следует также иметь в виду, что в тех субъектах федерации, в которых имеются свои региональные или  местные положения о семейном образовании, последовательность грамотных действий и содержание документов были бы несколько иными. Если есть возможность – всегда желательно проконсультироваться по особенностям своей ситуации со специалистом.

Скачать текст материала целиком в pdf

1. Несколько вступительных замечаний

Уже весьма долго у читателей на слуху «форсайт-проект «Детство 2030»[1] и связанная с ним общественная программа «Детство». Стоит заметить, что эксперты нашей общественной организации – «За права семьи» – ознакомились с ним уже довольно давно. Но до недавних пор мы склонны были считать его всего лишь еще одной частной инициативой. Честно говоря, не верилось, что такая разработка может всерьез восприниматься на достаточно высоком уровне: слишком много в материалах проекта откровенных недочетов, несостыковок, противоречий и серьезных ошибок.

Однако, в последнее время о проекте «Детство 2030» стали говорить все больше. Несмотря на то, что сама Общественная Палата Российской Федерации опровергла утверждения, что этот проект – ее инициатива[2]. Наконец, некоторые комментарии по поводу проекта прозвучали из уст заместителя председателя Государственной Думы РФ Светланы Сергеевны Журовой[3]. С. С. Журова, в частности, выразила недоумение по поводу того, что авторы проекта «идут по пути распада семьи».

На это публично высказанное мнение Светланы Сергеевны Журовой вскоре последовал ответ от руководителя Общественной программы «Детство», Алины Федоровны Радченко, в форме открытого письма[4]. В своем письме Алина Федоровна заявила, что программа «Детство» вовсе не выступает за «демонтаж традиционной семьи», а «лишь указывает на существующую неприятную, но очевидную тенденцию, а также пытается предложить меры по противодействию ее дальнейшему развитию». И Светлана Сергеевна Журова, и Алина Федоровна Радченко высказались за широкую общественную дискуссию в связи проблемами детства и самого проекта.

В ситуации, когда программу «Детство 2030» неожиданно заметили на столь высоком уровне, мы уже не можем сохранять молчание. Эти комментарии – вклад МОО «За права семьи» в то общественное обсуждение, которое, на самом деле, уже довольно давно началось и сейчас продолжается.

Мы уверены, что предлагаемое нами мнение имеет сегодня очень широкую поддержку в российском обществе. Отвечая на замечания Светланы Сергеевны Журовой, Алина Федоровна Радченко пишет, что идеи программы «Детство» «вызвали интерес и поддержку в обществе», а «волна критики» в ее адрес исходит, в основном, от «ультрарелигиозных и националистических сил в сети Интернет». Алина Федоровна, как кажется, пытается сказать в своем ответе, что проект «Детство 2030» представляет позицию большинства в российском обществе, которой противостоят только «маргиналы». Однако эта оценка не вполне соответствует действительности и, к сожалению, выглядит как навешивание ярлыков на всех оппонентов программы (именно так выглядит и название ответа, данного экспертами программы на некоторые замечания критиков – «Сон разума»[5]), позволяющее, вместо конструктивного диалога с критиками, проигнорировать их оценки.

Между тем, проект «Детство 2030» вызвал очень серьезные тревоги и озабоченность у многих экспертов, к которым отнюдь невозможно отнести такой ярлык. Кроме того, едва ли стабильности и сплоченности российского общества может помочь разделение представителей общественности на «хороших» и «плохих» — напротив, такое отношение способно лишь углубить возникающую социальную напряженность. В широком общественном обсуждении могут быть представлены и должны с уважением учитываться самые различные мнения, не выходящие за пределы российского законодательства. К слову же, в любой общественной дискуссии в сегодняшней России необходимо учитывать и позиции представителей религиозных общин, а также тех, кто заботится о сохранении своей национальной культуры.

Мы можем допустить, что протестующие не всегда верно понимают мысли и идеи авторов проекта. К слову сказать, нам представляется, что это указывает, скорее, на недостаточный профессионализм тех, кто доносил идеи проекта до общественности, чем на недобросовестность критиков. Однако, замечания критиков необходимо услышать, а причины их появления – понять, а не отмести как не заслуживающие внимания, просто вынеся, одним росчерком, за пределы того общества, в котором проект, как пишет Алина Федоровна «вызвал поддержку». Мы считаем, что такая оценка протестов является совершенно неверной и далекой от правильного понимания происходящего. В действительности эти протесты отражают культурную интуицию многих представителей российского общества. Это – реакция множества простых людей, чувствующих, и не без оснований, серьезную опасность для российского общества и семьи в ряде положений, представляемых авторами проекта «Детство 2030». Ощущая опасность, люди, как умеют, пытаются ее предотвратить. Быть может, способы, которыми это делается, не всегда идеальны, а сама эта интуиция не всегда четко формулируется. Тем не менее, вполне объективные основания у этого ощущения опасности, по нашему убеждению, все же есть. Не случайно сегодня среди критиков проекта и ряда идей, имеющих с ним смысловую связь, можно встретить представителей всех частей российского общества, всех уровней образования, людей с самыми разными политическими взглядами (от членов партии власти до оппозиционеров), представителей всех традиционных конфессий и людей неверующих. Всех их глубоко волнуют процессы, происходящие в российском обществе и затрагивающие жизнь российской семьи. Не случайно и то, что никто из простых людей в массовом порядке не выражал проекту «Детство 2030» ту «общественную поддержку», о которой говорит Алина Федоровна, в отличие от общественного неприятия.

В этой публикации мы хотели бы ясно выразить наиболее существенные критические замечания по поводу некоторых сторон проекта «Детство 2030», мнений и позиций, публично выражаемых его авторами. Чтобы эта позиция была конструктивной, мы намерены предложить свою, лишенную отмеченных недостатков и позитивную программу, которая действительно могла бы стать основой подлинного развития детства в нашей стране. Мы полагаем, что в свете интереса к этой теме, который еще больше усилился после оглашения посвященного проблемам детства и семьи послания Дмитрия Анатольевича Медведева к Федеральному Собранию, предложить такую программу – очень уместно.

Думаю, имеет смысл сейчас оставить за скобками нашего обсуждения футурологические прогнозы относительно «устройств для загрузки информации на кору гол. мозга». Эти фантастические прогнозы, хочется верить, останутся фантастикой – во всяком случае, это не те темы, которые сейчас действительно актуальны. В настоящее время куда важнее представить взвешенную критику тех позиций и мнений, которые публично выражают авторы и представители проекта «Детство 2030», и которые, как мы убеждены, заключают в себе серьезные ошибки, могущие повлечь за собой существенную опасность для нашего общества и страны. С нашей точки зрения, в высказываниях авторов и экспертов проекта можно ясно увидеть три важнейшие ошибки: неправильное восприятие семьи и ее роли в жизни ребенка, неверное понимание родительства и «родительской компетенции» и неверное представление о самом детстве, его сущности и значении в жизни человека, ребенка. Именно этих тем и касаются наши основные замечания.

Возможно, конечно, что мы в чем-то неверно поняли авторов проекта – к сожалению, их текстам часто недостает той ясности и определенности, которая позволяет сделать окончательные выводы о предлагаемых ими идеях. Но сама эта неопределенность в столь важных вопросах уже, на наш взгляд, в достаточной мере оправдывает опасения со стороны общества. Мы полагаем, авторам проекта следует предпринять необходимые усилия для устранения всех неясностей – если, конечно, мнение общественности их интересует и важно для них.

2. Неправильное восприятие семьи

На сайте программы «Детство»[6] видение ее экспертами сложившейся ситуации изложено так:

«В настоящее время усиливается тенденция либерализации семейных отношений и выхода их из привычных для нас форм. Наблюдается увеличение количества детей, рожденных вне брака, сокращение зарегистрированных семейных пар и увеличение числа разводов. Все это подтверждает тезис о том, что многообразие семейных форм и форм совместной жизни стало устойчивой тенденцией.

Однако, существующие законодательные нормы все еще ориентированы на традиционный подход – сохранение нуклеарной семьи, — и противоречат современным тенденциям формирования иных видов совместной жизни. В сложившихся условиях дети и родители становятся заложниками ситуации.

…

Данная зона социального напряжения обусловлена тем, что семейное законодательство, ориентированное на нуклеарную семью и ее потребности не учитывает радикальных изменений в социальном институте семьи. …

Решением сложившейся проблемы должно стать развитие мировоззрения ребенка безотносительно к форме семьи. Дети должны расти комфортно, возможно в нескольких семьях параллельно. Семейное законодательство должно переориентироваться на регулирование всевозможных форм семейных отношений в обществе. В противном случае многие формы совместной жизни уйдут в теневую зону…

В ближайшем будущем данные тенденции будут только усиливаться и разработка нового семейного кодекса и законодательного сопровождения, ориентированного на разнообразные формы семьи и совместной жизни становится как никогда актуальным. Таким образом, мы могли бы избавить детей от зависимости от устаревших форм и стереотипов…».

К сожалению, читая этот текст, трудно не согласиться со словами Светланы Сергеевны о том, что «говоря о сценариях развития института семьи, авторы проекта идут по пути не просто ее трансформации, но распада». По сути, речь идет не о «переходе к многообразию форм семьи», — а об уходе от семьи как таковой. Слова о «разнообразных формах семьи» — это не что иное, как эвфемизм. Речь идет о таких формах совместной жизни, которые, с точки зрения культурно-воспитательной, с точки зрения передачи человеческой традиции, уже неверно называть семьями. Фактически, речь идет о подмене понятий. И международное право, и Конституция РФ, говоря об особом покровительстве семье, имеют в виду именно естественную семью, главное место совместной жизни родителей, свойственное всей человеческой культуре место рождения и воспитания детей. Попытка лишить естественную семью ее особого общественного положения, приоритетной защиты и покровительства права, – а именно это неизбежно следует из предлагаемых изменений семейного законодательства – будет, по нашему мнению, катастрофой для российского общества.

Было бы неправильно считать, что естественная семья – это институт, являющийся лишь «одной возможностью из многих» для рождения и воспитания детей, лишь одна из многих форм совместной жизни, возникшая в определенный момент в истории и имеющая свой конец, что ей предстоит быть замененной другими формами совместной жизни людей. Эти представления не имеют никаких надежных оснований. Напротив, история не знает устойчивых, сколько-нибудь стабильных культур, в которых не было бы естественной семьи, в которых она не занимала бы совершенно особое, приоритетное и уникальное место. И это не случайно, это не совпадение. Дело в том, что только в семье возможна полноценная передача человеческой культуры – и прежде всего, ее личностного, ценностного содержания. Уничтожение семьи, умаление ее значения, попытка поставить ее «на равных» с другими формами человеческих отношений – неизбежно влечет сначала к серьезному кризису конкретного общества, а затем – к его распаду и гибели.

Да, мы знаем успешные культуры, в которых другие формы совместной жизни людей, отношений между ними, существовали и даже были признаны. Можно по разному относиться к этому факту, но несомненно одно: ни в одной из этих культур эти формы не считались и не признавались в качестве реальной альтернативы и замены именно для семьи. Естественная семья не может быть полноценно заменена ни в своем личностном, ни в своем социальном значении ничем иным.

Один из экспертов программы «Детство», Антон Лысенков, заявляет:

«Например, авторы проекта констатируют печальный факт, что доля полных семей, где оба родителя живут вместе с детьми, составляет в России менее 40%, а неполные семьи, новые формы отношений вне брака и т.п. все сильнее распространяются. При этом предлагается комплекс мер по укреплению института семьи, для того чтобы сдержать эту тенденцию…»[7].

Отвечая на эту интерпретацию эксперта, нельзя не заметить, что те, кто пытается сдержать какую-либо тенденцию, обычно не предлагают переделать законодательство таким образом, чтобы, фактически, узаконить ее. То, что пытаются сдержать, обычно не делают правовой нормой из беспокойства о том, что иначе печальная тенденция «уйдет в теневую зону».

В этой связи позиция представителей программы «Детство» нас крайне удивляет. Фактически, достаточно верно говоря о существующих тенденциях – кризис традиционной нуклеарной семьи, еще более значительный кризис семьи многопоколенной, нестабильность семьи в современном обществе – они делают из этого крайне странный вывод: раз все так развивается, надо приспособить и изменить в связи с этим способы воспитания и жизни детей. Иными словами, предлагается трансформировать детство и нормы семейного права в соответствии с этой «новой реальностью». Но такая мысль может быть оправдана лишь в том случае, если эта «новая реальность» воспринимается в качестве или позитивной, одобряемой, или, как минимум, нейтральной,

Однако это не так. Все описанные кризисные явления наносят серьезный ущерб обществу, который не может быть восполнен ничем. Эти явления ведут к разрушению социальной ткани, к распаду общества. Дети действительно страдают ото всего этого – но вовсе не потому, что существующие способы воспитания не приспособлены к «новой реальности», а потому что сама такая «новая реальность» неизбежно ранит детскую личность, по самой своей сути почти исключая возможность нормального развития и существования ребенка. По одной простой причине – ребенок нуждается именно в семье. Не «в многообразии ее форм», а именно в ней самой, не в абстрактной «воспитательной среде», а в естественной семье, которую ничто другое не может заменить. Даже в трагической ситуации, когда семья разрушена, когда ребенок оказывается сиротой – его нормальное развитие остается возможным в силу существования в его разуме и в общественном сознании образа семьи как единственной действительной нормы для ребенка. Пока «память о семье» жива в воспитании – утрата может быть, пусть отчасти, возмещена, а рана ребенка – залечена. Принятие же фактического отсутствия настоящей семьи как «равноценного варианта нормы» — создает ситуацию, в которой эта утрата и эта рана останутся с человеком навсегда.

Естественная семья, такая знакомая и привычная, так долго казавшаяся незыблемой, является тем единственным общественным институтом, благодаря которому существование и развитие общества вообще возможно. Именно семья обеспечивает стабильность и процветание любого общества и любого государства, является их подлинным фундаментом. Поэтому сохранение и укрепление института семьи, его значения, его уникального положения в общественной жизни – это приоритетная задача в любых национальных и государственных интересах, в любом обществе, которое хочет продолжать свой исторический путь.

И здесь встает вопрос: почему авторы проекта «Детство 2030», прямо заявляя, что форсайт – это технология, исходящая из того, что «будущее творимо; оно зависит от прилагаемых усилий», фактически – заявляя, что мы можем создавать и во многом выбирать наше будущее, влияя на траектории происходящих событий, делают столь странный выбор: решают «приспособить детство» к описанной «новой реальности», той реальности, которая и наносит детству сегодня самый серьезный ущерб? Куда разумнее было бы, на наш взгляд, заявляя о «творимости будущего», вкладывать усилия и ресурсы в созидание такого будущего, в котором не детство перестраивается, приспосабливаясь к «новым тенденциям», а общественные процессы перестраиваются, возвращаясь к тому, что необходимо для детства – к значимости, стабильности и приоритетности семьи. Наша задача состоит сегодня не в том, чтобы изменить воспитание, чтобы дети приспособились к новой реальности – а в том, чтобы изменить происходящее в сторону возрождения, нового взлета естественной семьи, так необходимой ребенку. Нам нужно не имитировать «условия, благоприятные для ребенка» в обстановке, которая по своей сути для него неблагоприятна. Вместо этого мы, жители России, должны посвятить себя иной задаче: сделать единственную подлинно благоприятную для развития каждого ребенка среду – естественную семью – снова стабильной и доступной. Детям же, которые трагически лишились своей семьи, мы призваны обеспечить те условия – и, прежде всего, те особые человеческие отношения – которые были бы наиболее близки к этой среде.

Целью этой, настоящей работы ради детства должно быть обеспечение условий для возрождения семьи, гарантий ее особого положения в обществе, особого статуса – вне зависимости от того, какие изменения происходят вокруг нее в обществе, и от того, как изменяются внешние условия человеческой жизни. Только такая задача действительно была бы «ориентирована на детство».

Авторы проекта «Детство 2030» могут возразить, что они именно и предлагают те шаги, которые должны привести к возрождению семьи, к повышению ее приоритета и значимости в обществе. К сожалению, эти утверждения, во-первых, плохо соотносятся с приведенной нами цитатой, где традиционная форма семьи не просто почти названа вымирающей, но и предлагается «избавить детей от зависимости от устаревших форм и стереотипов». Во-вторых, такая постановка вопроса ведет нас ко второй важной теме, которую мы хотим сегодня обсудить – к теме родительства и того, каким оно должно быть.

3. Неверное понимание родительства

Отвечая Светлане Сергеевне Журовой, Алина Федоровна Радченко пишет, что программа «Детство» ставит такую цель:

«Создание привлекательной модели жизненного пространства в семье, преодоление распространенного в настоящее время восприятия семьи и родительства как обременительного, усложняющего жизнь и мешающего самореализации и карьере. Семья и дети должны стать приоритетными ценностями, стать естественной и желанной целью и привлекать не меньше, чем здоровый образ жизни и удачная карьера»[8].

Казалось бы, трудно спорить с такой постановкой цели и, вероятно, с ней, действительно согласится любой россиянин. Вопрос лишь в том, как предлагается ее достичь. И именно предлагаемые программой «Детство» средства достижения этой привлекательной цели и вызывают у нас несогласие и серьезные вопросы. Мы считаем, что, используя подобные средства, мы не приблизим российское общество к поставленной цели, а, напротив, удалим от нее, сделав ее почти недостижимой. Вот что пишет дальше Алина Федоровна:

«Роль родителя в современном мире требует особой компетенции. Недостаток знаний по уходу за ребенком, его воспитанию, психологическим аспектам семейной жизни, взаимоотношений между разными поколениями нередко приводит к распаду семей. Сделать возможность повышения родительской компетенции общедоступной можно только в результате сплоченных усилий государства, общества и бизнеса».

Эта формулировка, сама по себе, тоже не вызывает вопросов, особенно если правильно определить функции, соотношение ролей государства и общества в достижении поставленной цели. Но, к сожалению, все не так просто. Вот что говорит сама Алина Федоровна в другом своем материале:

«Для современного родителя ребёнок становится сложным проектом. Женщина вынуждена выбирать: работа или дети? Совмещение невозможно. С другой стороны, ребёнок получает некомпетентных родителей, которые даже оказать первую медицинскую помощь затрудняются, не говоря уже о психологической поддержке, о совместной жизни, в которой ребёнок не подавлялся бы. На наш взгляд, родительские знания нужно давать на специальных площадках. Обучение родительству должно стать по меньшей мере доступным. Но в принципе, можно пойти дальше – оно должно стать обязательным. И при соответствующем реформировании органов опеки и социальных служб мы должны будем через какое-то время ставить вопрос об ограничении родителей в своих правах в случае, если они не прошли это обучение, либо не выполняют своих обязанностей перед ребёнком…» (выделение наше).[9]

Иными словами, Алина Федоровна как один из авторов и руководитель общественной программы «Детство» считает: ради компетентности родителей надо, чтобы они обязательно проходили «родительское обучение». А кто не прошел – не имеет права быть родителем, надо ограничить его в правах. По крайней мере, если Алина Федоровна и не считает этот вариант развития события желанным, она – и это видно из текста – считает его вполне допустимым. Мы, со своей стороны, считаем такие предложения недопустимыми, а их реализацию – ведущей к страшным последствиям.

Идея, состоящая в том, что некие внешние инстанции, даже государство, могут устанавливать формальные критерии «родительской компетентности», в зависимости от них предоставлять или ограничивать родительские права – связана, на наш взгляд, с совершенно неправильным пониманием роли родителей. К сожалению, такое понимание сейчас становится нередким, и порождается оно ничем иным, как потребительским отношением к жизни и людям, даже к человеческим отношениям. С этой точки зрения основная задача родителя – в том, чтобы обеспечить ребенка всем необходимым, оказывать ему медицинскую помощь, создать условия, в которых он будет доволен, не подавлен. Одеть, обуть, накормить, создать условия и позаботиться о здоровье и развитии – такими видят представители этой точки зрения основные задачи родителей. Между тем, и с точки зрения культурологи и антропологии это очевидно, основная задача родителей – совсем другая. Она состоит в том, чтобы на протяжении долгого времени быть для ребенка самыми близкими и главными людьми, вводящими его в сферу человеческого. Теми, кто на своем примере научит ребенка быть личностью, жить в соответствии с нравственными ценностями. Уметь позаботиться о медицинских, психологических и иных потребностях ребенка – лишь часть этой задачи, причем вовсе не самая существенная и не главная. Сама же задача состоит в том, чтобы по-настоящему быть людьми, показать это умение своим детям и передать его им. Компетентность человека для решения этой задачи невозможно оценить формально. Ее не могут определять ни государственные чиновники, ни дипломированные специалисты. Она относится не к сфере знаний и навыков, а к глубоко личной и интимной области, к сфере нравственных ценностей.

Воспитать ребенка, дать ему образование – не означает передать ему некую сумму знаний и навыков. Знания и навыки быстро меняются, – а вот нравственные ценности, определяющие умение быть человеком – остаются неизменными. И здесь совершенно нельзя согласиться с утверждением авторов проекта о том, что «общество третьего тысячелетия меняет системы ценностей … несколько раз за время жизни одного поколения»[10]. Это утверждение или ошибочно, или основано на ошибочном представлении о ценности. То, что легко, несколько раз на протяжении жизни меняется под влиянием изменения знаний и технологий – никак не может быть отнесено к действительно основным человеческим ценностям.

Культура, в центре которой оказываются исключительно современные знания и технологии, навык приспособления к быстро меняющимся условиям жизни и производства, действительно не нуждается в родителях. В такой культуре их знания и представления быстро устаревают, они не обладают ничем, чего не было бы у их детей, и становятся печальными, отжившими свое реликвиями прошлого, наподобие старых магнитофонов или телевизоров. Но такая культура обречена на уничтожение и вымирание. Она знает, как что-то сделать – но ей негде взять понимание того, зачем все делается в человеческой жизни. Она утрачивает смысл человеческой жизни, то главное, что дает человеку основание и причины жить.

Для того, чтобы культура была жизнеспособной, в центре ее внимания, среди главных ее ценностей должен быть смысл – тот смысл человеческого существования, который нельзя измерить приборами и оценить экспертным заключением специалистов, который не могут дать людям ни государственная власть, ни научные и технологические достижения. Именно в культуре смысла, в которой расцветают все истинно человеческие ценности, становится подлинно стабильными государственная власть и общество, достигают своего высшего развития и наука, и технология. Это связано с тем, что в ней люди смотрят на мир глазами, видящими смысл. Они живут, понимая, зачем жить; трудятся, понимая, зачем трудиться; заботятся друг о друге, понимая, зачем нужно проявлять заботу. И именно это умение быть человеком и видеть смысл своего бытия, быть и видеть, независимо от того, как быстро меняется мир и сколь многое в нем изменчиво, обретается и передается в семье. Именно семья – та единственная модель человеческого существования, благодаря которой эта передача возможна. И умение это ребенок получает, прежде всего, от самых близких и важных в его жизни людей – родителей.

Никто не может установить формальные критерии того, что значит – быть по-настоящему человеком. Более того, попытка установить такие критерии была бы попросту кощунственной. Ни один институт, ни одно ведомство не может выставлять людям оценки по предмету «умение быть людьми». Это было бы недопустимое вторжение в самую интимную и глубокую область человеческого существования. Тем не менее, у общества давно есть надежный способ передачи этого умения, и имя ему – семья.

Лишь в семье маленький человек учится незыблемым нравственным ценностям, отличающим настоящего человека от всех прочих существ: умению крепко любить, верности, служению, способности жертвовать собой ради близких. Специалисты давно знают, что дети, лишившиеся семьи и не обретшие своих самых главных в детской жизни людей, гораздо чаще оказываются неспособными устанавливать прочные человеческие отношения, заботиться о других (в том числе и о собственных детях), чаще потребительски относятся к жизни – и это не случайно. Стоит заметить, что и подлинный патриотизм также начинается в семье. Верность своей родине, желание служить своей стране – тесно связаны с первым опытом верности, любви, служения, полученным в семье. Только благодаря школе человеческих отношений, пройденной в семье, учится человек любить родину по-настоящему – и в сложное время, и во время испытаний и трудностей, а не только тогда, когда она обеспечивает ему легкую жизнь с высоким доходом и исполняет все его желания. Не случайно в истории взлет патриотизма совпадал всегда не столько с усиленным его искусственным насаждением, сколько с периодами расцвета семьи, создания благоприятных для неё условий со стороны закона и общества в той или иной стране, включая и Россию.

Семья – это не сумма экономических, социальных, психологических отношений. Это своего рода таинство – таинство человеческой любви и человеческих отношений. И оно не может быть оценено путем применения внешних, даже самых продуманных критериев, а контролирующее вмешательство извне его попросту уничтожает.

Быть самыми главными людьми для ребенка – это особое право и обязанность родителей. Его никто не вправе у них произвольно отнимать, якобы во имя блага ребенка, – а в действительности, разрывая и ослабляя связи, проходящие через самую его сущность, нанося страшную рану основам его человеческого существования, подрывая корни самой его личности. Ребенок – не вещь, чтобы его можно было просто взять и переместить из одной среды в другую, считая, что так для него будет лучше. Электрический прибор или компьютер можно выключить из розетки в одном месте, а включить в другом. Но не человека. Человек – не прибор и не инструмент. Его среда, его семья – это не просто его окружение, но и, можно сказать, органическая часть его самого.

Удивительны в этой связи слова Алины Федоровны из ее материала в «Независимой газете», где она относит к числу «отживших стереотипов» убеждение о необходимости семьи для ребенка: «Дети должны расти в семьях – действует у нас и такой постулат. … Увы, говорят наши эксперты, структура современной семьи резко тормозит развитие детей»[11]. Крайне странные вещи говорят эксперты программы «Детство», если считают, что та единственная структура, которая обеспечивает саму возможность нормального развития ребенка, это развитие «резко тормозит». Поневоле возникнет сомнение в профессионализме таких экспертов. Странно и то, что в пример нам, жителям России, Алина Федоровна ставит ситуацию в этом отношении «в развитых странах», переживающих, во многих отношениях, еще более серьезные кризисы – детства и, главное, идентичности личности – чем те, что мы видим в России. Дополнив те трудности, которые есть сегодня в нашей стране, неправильными, основанными на ложных предпосылках зарубежными решениями, тяжелые последствия которых уже во многих случаях стали очевидными – мы не решим существующие у нас проблемы в области детства, а лишь усугубим их.

Вызывают удивление и опросы, с помощью которых эксперты программы «Детство» пытаются измерить родительскую любовь. Основываясь на результатах подобных «исследований», Алина Федоровна делает вывод:

«Стереотип первый гласит, что родители любят своих детей. Но опросы экспертов показывают, что реальное положение дел состоит в том, что родители в большинстве своем равнодушны к своим детям и воспринимают воспитание своего ребенка скорее как обязанность. Любовь же проявляется в основном в критических или экстремальных ситуациях (болезнь, аварийная ситуация, поступление в вуз и т.д.), не превращаясь в инструмент повседневного воспитания»[12].

Интересно, как эксперты программы «Детство» измеряли родительскую любовь, и какое понятие любви брали они за основу. Ясно одно, – что это понятие едва ли было верным. Любовь – это особые отношения между людьми, которые вовсе не всегда очевидны и уж точно не поддаются измерению. Любовь отлична и от эмоциональных переживаний, и от тех или иных своих внешних проявлений, которые могут быть разными в разных ситуациях и в разные жизненные моменты (ведь строгость со стороны родителей – тоже проявление любви). Родительская любовь, – это не просто эмоциональный фон жизни родителей. Эмоциональный фон еще как-то можно было бы «изучить». Родительская любовь – это все направление жизни родителей. Любовь – это и не ситуация, когда дети всегда «в фокусе внимания» (это было бы попросту вредно для их развития). Родительская любовь – это изменение образа жизни отца и, особенно, матери с приходом в этот мир детей, перемена строя их мысли и действия. Даже в те моменты, когда родители не заняты непосредственно мыслями о своих детях, они о них не забывают и уже не могут жить так, как если бы у них не было детей. Это и есть родительская любовь. И совершенно нормально, что «проявляется» она, то есть становится заметной и очевидной со стороны, в тех самых критических и экстремальных ситуациях, о которых говорит Алина Федоровна. Эти «проявления», кстати, неопровержимо подтверждают «устаревший стереотип» о том, что родители любят своих детей. А «инструментом» любовь быть и не должна – она не инструмент, как и сам человек.

Контроль над родителями, их обязательное обучение как бы говорят о том, что они – лишь исполнители определенных функций, доверенных им обществом или государством. Но это не так. При всем уважении к значению общества и государства, они – не Бог и не природа. Они не вправе на свое усмотрение решать, кому «давать», а у кого забирать родительские права или ограничивать их – не в большей мере, чем они имеют право на свое усмотрение решать, кому из людей жить, а кому – умереть. Уволить можно плохого специалиста или функционера, некомпетентного работника или чиновника. Но родителя нельзя «уволить за некомпетентность» или дисквалифицировать, потому что родительство – не только и не столько функция, сколько сама жизнь, которая день за днем возрастает и укрепляется в маленьком ребенке, соединяя его со всем миром, с его корнями и историей, дающей ему смысл. Все это незаметно со стороны и едва ли может быть оценено извне и, тем не менее, именно это – главное.

Права родителей, в том числе их право принимать важнейшие решения, касающиеся своего ребенка, того, как он будет воспитываться и расти – принадлежат к самой сути семьи. Родители – прочные и важнейшие опоры личности ребенка. Быть главными людьми для него – их право и, более того, их долг, который они не могут полностью передать никому другому. Право родителей принимать важнейшие решения в жизни ребенка связано вовсе не с тем, что они – «самые компетентные» в тех или иных областях люди. Оно связано именно с этим глубинным, данным самой природой служением – быть главными людьми, с тем, что именно они – наиболее тесно лично связанные с ребенком взрослые, и никто не может их заменить в этом качестве. Именно поэтому любой специалист может выступать здесь лишь в качестве советчика, не присваивая это право родителей. С этим, а также с необходимостью хранить и развивать общество, связано и их неотъемлемое право воспитывать детей в согласии со своим мировоззрением, с теми ценностями, которыми живут они сами.

Семья – это место, где день изо дня передаются детям основные человеческие ценности и смысл жизни. Вполне очевидно, что человеческие ценности и смысл жизни – это не то, что может быть установлено или проконтролировано «сверху». Чтобы не навредить в этой деликатной области, нужно четко понимать, как здесь соотносятся государство, общество и семья. Ценности рождаются и вырастают, и смысл жизни постигается «снизу» — в семье, в общине (в том числе, хотя и не только, в религиозных общинах), в естественной жизни народа. Задача же государства – создать такие условия, в которых этот процесс будет совершаться достаточно свободно, защитить и сохранить те ценности, которыми живут его граждане, тем самым позволяя им сохранить и развить свою культуру и традицию. Дополнительная задача многонационального государства, в котором живут люди разных народов, принадлежащие к разным религиозным и культурным традициям, состоит в том, чтобы создать условия, в которых носители различных культурных ценностей смогут сосуществовать мирно, во взаимном уважении и для всеобщей пользы. Государство, действуя своей административной властью, не сможет передать и насадить среди своих граждан ценности. У государства в этой сфере другая задача: дать выполнить эту работу тем, кто исполняет ее по самой своей природе — семье, общине, народу.

Говоря иными словами, появляющиеся сейчас в некоторых кругах идеи о том, что родителям надо оставить лишь право родить и обеспечивать ребенка, а во всех остальных областях право принимать решения и действовать можно оставить только «грамотным родителям», а у всех остальных – отобрать это право и отдать его «компетентным специалистам» — очень опасны. Эти идеи уничтожают и подрывают саму суть семьи, а значит – ведут к разрушению всего общества. По сути, эти идеи относятся именно к идеям, «отрицающим семейные ценности и формирующим неуважение к родителям», которые недавно запретил распространять среди детей новый федеральный закон.

Разрушает семью как сокровенное место передачи умения быть человеком и избыточный государственный контроль над ее жизнью. Ненормальна ситуация, когда в каждую семью может по простому «сигналу» от соседей или из школы войти представитель власти, чтобы проверить – «а хороша ли она»: правильно ли живет, правильные ли решения принимает в своей жизни, правильно ли воспитывает. И вообще – «а компетентны ли эти родители», и не надо ли ограничить их в правах.

Мы считаем, что все люди, понимающие, что такое на самом деле семья, как верующие, так и неверующие, вполне согласятся с Межрелигиозным советом России, который не так давно заявил:

«Нам видятся опасными любые меры, которые бы позволили чиновникам вмешиваться во внутреннюю жизнь семьи, в ее мировоззрение и образ жизни, в кровную связь родителей и детей. Ребенок счастлив только тогда, когда живет вместе со своими отцом и матерью. Нормы внутрисемейных отношений заложены Творцом в природу человека, и разрушение их принесет несчастье человеку и народу. Вмешиваться в тайну внутренней жизни семьи следует лишь в крайнем случае, когда жизни или здоровью человека угрожает опасность. Мы считаем противоречащими свободе и самой природе личности акты, позволяющие отнимать ребенка на основании размытых критериев, трактуемых разными мировоззрениями по-разному»[13].

Уже сейчас серьезную опасность для семьи несет ощущение постоянного надзора извне, постоянного наблюдения за ее жизнью. Вполне оправданную тревогу вызывают ситуации, когда помимо воли семьи собирается информация о том, как она живет, как воспитывает детей, как устраивает свою жизнь. Встречаются и ситуации, когда детские учреждения, без ведома и согласия родителей, проводят психологическое обследование детей. Таких ситуаций становится все больше, а возмущение ими все усиливается. И это возмущение вполне понятно. Но, как кажется, мало кто из тех, кто продвигает соответствующие проекты, задумывается над тем, что они, по сути, уничтожают внутреннее пространство семьи, выхолащивают саму ее суть. Между тем, это именно так.

Когда государство старается контролировать все, включая сферу интимной, семейной жизни людей, сферу отношений детей и родителей – это выдает его неуверенность и тревожность. Государство, стремящееся установить контроль во всех сферах жизни – это невротическое государство. Оно не в состоянии доверять своим гражданам, полагаться на них. Не хотелось бы, чтобы Россия стала таким государством. Если такое состояние постоянного контроля, – а это знает любой педагог – губительно для развития ребенка, почему же кто-то думает, что оно может быть полезно для существования и развития семьи, и для жизни детей в ней? Парадокс заключается в том, что семья тем прочнее и безопаснее, чем свободнее она живет, чем больше доверяет ей по умолчанию государство и общество. Если человек постоянно чувствует, что его на каждом шагу подозревают в дурном – рано или поздно он неизбежно и правда сделается преступником. Не случайно в тех государствах, которые усиленно контролируют жизнь семьи, вмешиваясь во все сферы ее жизни, только возрастает количество случаев тяжелого внутрисемейного насилия, уровня подростковой и молодежной преступности. Это – самое худшее, что можно сделать «в интересах общества».

Любое государство и любой народ, действительно заинтересованные в своем будущем, нуждаются в том, чтобы семья существовала в них свободно, без постоянного контроля и вмешательства извне, без слежки и подозрений, в атмосфере спокойствия и доверия. Семья не должна постоянно опасаться того, что кто-то за ней будет следить, что любая ситуация может стать началом для проблем, будучи неверно понята и истолкована, что представители государства или какой-либо общественной программы будут измерять и оценивать уровень компетентности родителей.

Сейчас много говорят о необходимости модернизации семейной политики. Но, на наш взгляд, прежде всего следует вспомнить и подтвердить уже существующий принцип российской государственной семейной политики, прямо провозглашенный в нашей стране:

“Самостоятельность и автономность семьи в принятии решений относительно своего развития. Экономические, правовые и идеологические меры государственной семейной политики должны не регламентировать поведение семьи, а способствовать ее саморазвитию, предоставлять возможность выбора форм поддержки”[14].

Да, безусловно, родителям нужны самые разные знания. Но получаться они должны только добровольно, и права родителей в семье никак не должны зависеть от того, как кто-то оценивает их «компетентность». Иначе мы создадим ситуацию, в которой будет совершенно невозможна подлинная родительская компетентность – быть людьми и научить этому своих детей. Для этого просто не останется пространства и возможностей.

Задача подлинной работы «на будущее» здесь – в том, чтобы создать условия, в которых будут возможны возрождение и естественная передача из поколения в поколение личностных ценностей, включая и традиции воспитания. Нужно думать о том, как в меняющейся современной ситуации создать возможности для сохранения и возрождения многопоколенной семьи, живых и естественных (а не создаваемых социальными инженерами и администраторами) сообществ и общин, включая и религиозные общины, для возрождения нормальной культурной и духовной жизни каждого российского народа. Именно это, а вовсе не обязательное обучение «родительской компетентности» по неизвестно кем разработанным и утвержденным программам, без которого родителей могут ограничить в правах, приведет к возрождению и новому расцвету родительской культуры в нашем обществе.

Представители программы «Детство» заявляют в проекте «Декларации о праве детей на будущее»[15], что у детей есть право на компетентное воспитание (имея, видимо, в виду, что всех воспитателей, включая родителей, надо проверять на компетентность или дисквалифицировать за некомпетентность). Но, к сожалению, говоря это, они, кажется, забывают, что право ребенка воспитываться в своей родной семье, право воспитываться своими родителями – куда приоритетнее, значительнее и важнее для личности ребенка, чем любая «воспитательная компетентность». Недостатки компетентности в воспитании ребенка, конечно, могут вести к проблемам в его будущей жизни (хотя преувеличивать значимость компетентности в этой, преимущественно межличностной, сфере не стоит). Но отсутствие у него семьи, отнятие права быть главным в его жизни у его родителей – наносит ребенку куда более существенный ущерб. Это удар в самое основание его личности, без которого нормальное формирование человека вообще едва ли возможно.

Что же касается многообразных конкретных знаний, необходимых родителям – то задача общества в том, чтобы, при содействии государства, повысить их доступность. Родители должны иметь возможность в разных формах, с учетом культурных и национальных традиций, получить эти знания – но, разумеется, исключительно добровольно. Любовь к знанию, умение ценить его не рождаются «в принудительном порядке». Россия должна вернуться к ситуации, когда умение быть хорошим родителем – то есть вырастить в своей семье настоящих хороших людей – будет снова вызывать уважение и почет. Но создать такую ситуацию можно только «естественным» путем, а не за счет принудительного обучения, внешнего контроля и ограничения прав родителей. И первым шагом к этому должно стать признание самостоятельности и автономии семьи в ее внутренней жизни, уважение к правам родителей в семейной сфере, неизменное доверие к семье со стороны государства. Именно этого требует подлинная забота о будущем наших детей, основанная на правильном понимании природы семьи и родительства.

4. Неверное представление о детстве

Вот как Алина Федоровна описывает еще один «устаревший стереотип», от которого надо избавиться:

«Второй стереотип восприятия ребенка убеждает, что каждый ребенок нуждается в постоянном присмотре и контроле взрослого. Но это тоже не так, поскольку когда ребенок находится под присмотром взрослого, он вынужден соблюдать правила и порядки, которые устанавливает взрослый. Само же воспитание происходит в зонах, находящихся вне контроля взрослых (двор, улица, детские сборища и прочее)».

Второй «стереотип», связанный с этим, формулируется так:

«Следующий отживший стереотип – дети должны воспроизводить взрослых. И опять увы! В современном изменяющемся мире, когда взрослые несколько раз за время своей жизни меняют профессию, уклад жизни и сами становятся другими, данный стереотип становится бессмысленным» [16].

В текстах программы «Детство» очень часто идет речь о том, что ситуация, когда взрослые (понятно, что прежде всего речь тут о семье) определяют траектории развития ребенка – неправильна. К 2025 году, утверждает презентация «Дорожная карта «Детство 2030»[17], будет достигнута точка, когда будет признано, что «дети компетентны в формировании своей траектории».

Иными словами, дети сами должны определять свою жизнь, независимо от взрослых. Взрослые лишь должны создавать условия для свободного выбора детей, для того, чтобы они сами формировали свою личность. Все иные формы воспитания, судя по всему, считаются устаревшими и «подавляющими».

К сожалению, эти взгляды представителей программы «Детство» показывают недостаточно глубокое понимание ими того самого детства, которым они занимаются, природы того, что называется словом «воспитание».

Да, действительно, в том, что касается знаний и навыков, мир сейчас достаточно быстро меняется. Но, как уже указывалось выше, остаются неизменными главные человеческие и культурные ценности, свойственные людям. Отрыв знаний и навыков от этих незыблемых нравственных и смысловых ценностей – влечет к неизбежной смерти культуры и общества. Крайне трагична ситуация, когда люди владеют множеством «знаю как что-то сделать», но оторваны от того пласта человеческого существования, который дают людям главное – понимание, ради чего они все это делают. Мы уже говорили, что именно это понимание – основное, получаемое человеком день за днем в своей семье, впитывая его всем своим существом.

И это – передать через повседневность смысл и ценности человеческого существования – не просто важный элемент воспитания. Это – суть всего воспитания, которой подчинены и с которой связаны все «содержательные» элементы воспитания и образования. Именно эта суть является определяющей, а все многочисленные «как сделать» должны подчиняться ей и проверяться ею. Именно поэтому, при всех быстрых изменениях в области конкретных знаний, умений, технологий, семья должна неизменно оставаться в центре воспитания и быть основным субъектом воспитательной работы.

Здесь нужно четко отличать содержательные стороны знаний и умений, в которых дети действительно могут легко опередить своих родителей. Но в нормальной культуре, в нормальном обществе это не ведет к тому, что родители перестают быть главными для ребенка людьми, потому что они остаются носителем важнейшего качества, позволяющего им быть необходимыми для ребенка в его жизни арбитрами – большей степени личностной зрелости. Эта зрелость связана с опытом человеческого существования и нравственной жизни родителей. И этой зрелости всегда недостает любому ребенку, сколь бы умным, интеллектуальным, быстро обучающимся и, как выражаются авторы программы «Детство», успешно «оснащающим себя» он ни был.

Но именно обретение личностной зрелости, и в этом смысле – именно путь к взрослости действительно составляет основную ценность и содержание детства. Поэтому попытки объявить детство имеющим самоценность, сказать, что оно значимо «само по себе», без связи с этой целью – означает выхолостить и опустошить детство, обеднить его, лишить его действительного смысла. Обретение зрелости личности, нравственной зрелости – не тождественно получению знаний и навыков. Мы считаем ошибкой укоренившееся сегодня мнение, что получение знаний и навыков – основная задача образования. Знания и навыки могут получаться человеком на протяжении всей его жизни. Куда важнее для ребенка – научиться быть человеком, научиться приобретать знания и навыки (что делается на тех или иных важных примерах), научить пользоваться ими зрело и нравственно. В структуре человеческой культуры именно эту задачу всегда выполняла семья, пользуясь помощью общества и советами его авторитетных представителей. И вне семьи, в момент, когда семья перестает находиться в центре процесса становления личности ребенка, эта цель становится практически недостижимой.

Ее невозможно реализовать, делая для ребенка более доступной разнообразную информацию и ресурсы, или создавая «компетентные воспитательные сообщества». Сама структура человеческого познания в детском возрасте требует, чтобы у ребенка были стабильные главные фигуры, с которыми он тесно связан лично. Прежде всего – это его родители, другие близкие люди. Попытки «восполнить» их отсутствие «воспитательными сообществами» ничего не дадут для становления гармоничной личности: в той же степени разнообразие инвалидных колясок, протезов и легковых машин может заменить человеку ампутированные ноги. Не случайно специалистами подмечено – частая смена педагогов, слишком большое разнообразие учебных ситуаций, постоянное изменение «знаковых фигур» плохо сказываются на развитии и состоянии ребенка, включая и его психическое здоровье. Да, ребенок может и должен получать самые разные новые знания из разных источников. Но именно родители, у которых ребенок естественно, как этого требует сама его природа, учится быть личностью, дают ему те ориентиры, те критерии, которые позволяют обеспечить человеческую, нравственную оценку того, что иначе будет восприниматься как пестрый поток «нейтральной» информации. И выполнить эту функцию в структуре человеческого общества может только семья – ничто иное не может ее заменить и не должно пытаться это сделать без крайней необходимости (которая появляется тогда, когда семьи действительно нет).

Сегодня часто можно заметить склонность обозначать эту функцию руководства ребенком со стороны родителей ярлыками «подавление», «ограничение», «контроль» — и, вместе с этими ярлыками, осуждать. Едва ли какой-то иной подход может быть более далеким от понимания сути детства, сути взросления. Это нравственное руководство, включая и ограждение от тех видов информации, «знаний» и «навыков», которые могут повредить гармоничному развитию личности ребенка – естественная, нормальная и необходимая часть воспитания. Более того, попытка лишить ребенка такого руководства со стороны семьи и родителей является существенным нарушением тех его прав, о которых сегодня, к сожалению, часто забывают и мало говорят, хотя они очень важны для развития личности ребенка. Речь идет о праве на получение руководства и наставления от своих родителей, о праве получить навыки важнейших человеческих добродетелей, о праве иметь надежные нравственные ориентиры, о праве получить такое воспитание, которое соответствует ценностям и мировоззрению народа и семьи, к которым он принадлежит. Все это можно объединить под одним названием – право научиться в своей семье тому, как быть настоящим человеком.

К сожалению, когда читаешь слова авторов программы «Детство», о том что «открытое сознание ребенка безоблачно и объективно, способно переходить границы реальности»[18], создается впечатление, что они попросту идеализируют детство и ребенка. Ребенок, в рамках подобных представлений, чист и идеален, и единственное, в чем он нуждается – отсутствие препятствий в своем свободном развитии. Главное, что мы можем сделать для него – освободить его от себя, от своего ограничивающего влияния – и уж тогда он прекрасно разовьется и создаст для себя наилучшее будущее. Ничто не может быть опаснее для будущего детей, для их развития, чем такая ошибочная идеализация. Люди, склонные к ней, пребывают бесконечно далеко от понимания настоящего мира детства. В реальности ребенок, лишенный нравственного руководства и авторитетного (связанного, в том числе, с правом поправить и исправить, остановить и предотвратить) присутствия взрослых, прежде всего – родителей, не в состоянии достичь нравственной и человеческой зрелости, получить опыт ответственного и сознательного действия в мире.

То, к каким трагическим, порой непоправимым последствиям приводит детская свобода «без взрослых», незрелость без ответственности – очень хорошо показал блестящий и глубокий знаток детства, посвятивший ему всю свою жизнь и смерть, опытный педагог Януш Корчак в своих книгах о короле Матиуше. Еще более тяжелое, но от этого не менее близкое к реальности описание плодов подобной псевдосвободы можно найти в романе Уильяма Голдинга «Повелитель мух». Вместе с тем, как ни удивительно, эксперты и авторы программы «Детство», кажется, не вполне понимают все сказанное выше.

Не случайно же Алина Федоровна говорит, что под «присмотром» родителей воспитание ребенка не происходит, «поскольку когда ребенок находится под присмотром взрослого, он вынужден соблюдать правила и порядки, которые устанавливает взрослый». Реальное воспитание, по ее мнению, происходит в отсутствие «правил и порядков» – «в зонах, находящихся вне контроля взрослых (двор, улица, детские сборища и прочее)»[19]. Это противопоставление «реального воспитания» «правилам и порядкам» выглядит очень странно, потому что «правила и порядки», в нормальной культурной ситуации – необходимая часть и важный инструмент достижения личностной зрелости. Их нельзя воспринимать как просто «ограничение свободы». Напротив, это один из важных аспектов передачи и освоения нравственных и культурных ценностей, уничтожение или исчезновение которого неминуемо поведет к масштабной и тяжелой деградации общества.

Дети нуждаются во взрослых, в родителях, не как в обслуживающем персонале, создающем для них наилучшие условия. Потребность во взрослых, в связи со своими родителями, даже в определенной зависимости от них – это важный аспект жизни ребенка, без которого гармоничное становление личности и обретение зрелости попросту невозможны. Поэтому не может вызывать никакой симпатии идея освободить детей от «контроля», а точнее – направляющего и руководящего влияния близких взрослых людей, полностью передать определения «траектории развития» личности ребенка из рук семьи в его собственные руки.

В действительности – и это, к сожалению, очевидно – идея «ребенка, самостоятельно сознательно принимающего решения в отношении своего развития» является утопичной. Необходимость в руководстве со стороны взрослых, во внешнем ориентире – неустранимо принадлежит к самой природе ребенка, к его особому состоянию социального и интеллектуального восприятия. Ребенок всегда нуждается в том, кому он сможет доверять как нравственному авторитету. Поэтому «освобождение ребенка» от руководства со стороны родителей попросту неизбежно приведет к подчинению ребенка руководству со стороны других людей, движимых своими, не всегда достойными и чистыми интересами. К тем, кто будет убеждать его в том, что он сам должен принимать все решения – на самом деле незаметно влияя на его выборы и предпочтения, создавая из него «идеального потребителя» или иной «человеческий ресурс». Между прочим, именно потребительское отношение к жизни воспитывает дискурс «прикольного детства», существующий в «развитых странах» и, увы, нашедший свой путь и в Россию. Весьма удивительно, что создатели программы «Детство» рекомендуют эту концепцию «прикольного детства» в своих презентациях чуть ли не в качестве примера для подражания[20].

Подлинное воспитание возможно только тогда, когда родители не боятся быть для своих детей ориентирами, обеспечивать им нравственное и человеческое руководство, быть личностными примерами. И здесь не стоит забывать, что подражание примеру взрослого – это вовсе не «устаревший стереотип о детстве», а фундаментальный и необходимый путь, с помощью которого ребенок познает мир и себя самого, и заложен он в структуру детского познания самой природой.

Те проблемы, кризисные явления, которые мы встречаем сегодня в детской, подростковой и молодежной среде, связаны вовсе не с тем, что «семья тормозит развитие ребенка», — а как раз с недостатком семьи в жизни детей. С тем, что многие взрослые сами утратили прочные нравственные ориентиры, оказались неспособны сохранить доверие своих детей. Это означает, что нужно не «заменить родителей» какими-то более «подходящими» людьми и воспитательными сообществами, а создать такие условия, в которых семьи, свободно и естественно, смогут снова быть собой, а родители – быть родителями, то есть давать своим детям те человеческие ориентиры, нравственное руководство и воспитание, которое им так необходимо.

В этой связи хочется обратить особое внимание на движение в сторону «защиты прав детей», которое сегодня столь активно, вкладывая в это огромные средства, пропагандируют в России – тем более, что это движение связано с еще одним дискурсом «развитых стран», предлагаемых в качестве примера «альтернативного дискурса» создателями программы «Детство» — дискурсом «охраняемого детства».

К сожалению, те методы и способы защиты прав детей, которые сегодня часто продвигаются и пропагандируются в связи с этим дискурсом, противоречат самой природе детства и нередко нарушают главное из прав ребенка – право на семью. В результате, такая «защита» становится разрушительной для самих детей и для общества в целом. Основная особенность этого, глубоко ошибочного, подхода к «защите детства» в том, что ребенок рассматривается в нем как бы «в пустоте», сам по себе, вне своего естественного и значимого окружения – семьи. Особая роль семьи, особое место родителей в развитии и воспитании ребенка в нем почти не учитываются. Государству или внешним по отношению к семье инстанциям, социальным службам усваивается право по своему усмотрению решать, что отвечает «наилучшим интересам ребенка» — и это неминуемо приводит к кризису воспитания, уничтожению семьи, демографическим проблемам, культурной деградации и распаду общества. Казалось бы, негативные плоды такого подхода вполне очевидны на примере тех самых «развитых стран», и повторять их довольно печальный опыт в российских условиях нет никаких оснований. Но это не останавливает тех, кто, с упорством, достойным лучшего применения, продвигает в нашей стране и нашем обществе именно такой подход.

Иногда создается впечатление, что пропагандисты этого подхода намеренно сосредоточиваются на том, чтобы «защитить права ребенка от семьи». С этой целью предпринимаются крайне странные шаги – например многократно преувеличивается статистика преступлений против детей, совершаемых в семье, обществу сообщается ложная информация о динамике таких преступлений[21]. Создается впечатление, что пропагандистам, для каких-то своих целей, непременно надо опорочить родителей, обвинить во всем дурном российские семьи, создать в отношении семей и родителей «презумпцию виновности», сделать их «по умолчанию подозреваемыми» — и, тем самым, обосновать возможность свободного вторжения извне в семейную жизнь. Неудивительно, что многие люди видят в этих кампаниях стремление перевернуть вверх тормашками традиционное отношение российского общества к семье с тем, чтобы окончательно обесценить семейный образ жизни. Разумеется, ни к чему хорошему это привести не может.

Привычный правозащитный подход, при котором права каждого человека рассматриваются «в его отдельности», пожалуй, может быть до некоторой степени оправдан, когда мы говорим о взрослом человеке, но не о ребенке. Говоря о правах ребенка, мы всегда должны рассматривать его в тесной связи с его семьей – естественной человеческой средой его воспитания и взросления.

Как ни парадоксально, механизмы «защиты детства», которые мы сегодня копируем, на практике дают результат, обратный ожидаемому. Путь «защиты детей от родителей», попыток государственного регулирования в семейном воспитании детей, контроля над семьями, приводит не к уменьшению, а к росту уровня как внутрисемейного насилия, так и насилия между самими детьми. Но этот парадокс – лишь кажущийся. Дело в том, что лучшая защита от насилия – естественное, защищенное, «надежное» состояние семьи. Постоянный внешний контроль, подозрительность, ожидание вмешательства в жизнь семьи извне – разрушают ту социальную систему, которой является семья. Кризис семьи, возникающий в результате этих действий, неминуемо снижает ценность семьи и детства, ценность семейных отношений, потребности заботиться о своих детях. Фактически, семья превращается в результате этого пути в совокупность относительно чужих, вполне независимых по отношению друг к другу людей. Вместе с подлинными интимными семейными связями исчезают и возможности передачи человеческих ценностей в семьях. Все это неизбежно приводит к увеличению уровня внутрисемейного, подросткового и молодежного насилия.

Настоящий путь к подлинной защите прав ребенка – это путь, лежащий через семью. Именно семья и только семья способна обеспечить подлинную защиту прав ребенка и заботу о ней – и задача государства состоит в том, чтобы создать для нее соответствующие возможности: укрепление прав семьи и законодательное расширение полномочий родителей во всех сферах общественной жизни, связанных с правами их детей. Именно этот «просемейный» путь, а не «защита ребенка от родителей», должен, на наш взгляд стать государственным приоритетом в деле защиты детства.

Мы глубоко убеждены, что «технологии» защиты прав детей, существующие в зарубежных странах и приносящие описанные выше печальные плоды, не должны перениматься у нас в стране. Вместо этого мы должны создавать свою, учитывающую российские традиции и культурные ценности, систему защиты детства, в центре которой должна находиться семья, пользующаяся доверием и безоговорочной защитой со стороны государства, свободная от внешних вторжений в святилище своей внутренней жизни, семья, права которой полностью признаются обществом и гарантируются законом. Только этот сдвиг на государственном уровне «в пользу семьи» обеспечит, по нашему убеждению, подлинную защиту и возможность настоящего счастья для наших детей.

5. Печальные аналогии

Очень многие моменты, которые встречаются в публичной риторике авторов и экспертов программы «Детство», вовсе не новы. Они хорошо известны тем, кто изучал историю социологии семьи в XX веке, знакомы специалистам, осведомленным о происхождении и истории тех или иных популярных зарубежных «дискурсов».

И прежде всего, на память приходят социальные реформы, осуществленные в Швеции. Они начали готовиться в 30-е гг., на очень знакомом нам фоне упадка многих привычных социальных институтов, серьезных проблем семьи в Швеции, вылившихся в демографический кризис. Программа социальных преобразований была теоретически разработана, в значительной мере, двумя конкретными людьми – супругами Альвой и Гуннаром Мюрдаль[22]. В этой программе очень многое напоминает нам об идеях проекта «Детство 2030». Среди идей супругов Мюрдаль можно увидеть и заявления о необходимости сделать желанным детство, и перераспределять общественное богатство в пользу детства, и рассуждения о необходимости «обобществить» воспитание детей – с тем, чтобы дети росли и учились преимущественно не в семьях, а в специальных воспитательных сообществах, создаваемых квалифицированными специалистами. Встречаются у Мюрдалей и рассуждения о том, что традиционная семья тормозит развитие детей (они даже называют ее «почти патологией»), и о том, что «мы должны освободить детей от нас самих», чтобы воспитать из них уверенных в себе граждан нового мира[23].

Как у многих, кто сегодня ратует за, якобы, «защиту детства», у Мюрдалей встречается и абсурдное утверждение о том, что желание родителей самим воспитывать детей – это «ложное индивидуалистическое желание», проистекающее из патологического источника: «… набивший оскомину пафос, с которым защищают «личную свободу» и «ответственность за собственную семью», по большей части проистекает из садистской склонности включать в это понятие «свободы» неограниченное и неконтролируемое право господствовать над другими»[24]. Кстати, можно сравнить этот способ ведения полемики с реакцией на критику одного из экспертов программы «Детство»:

«При упоминании необходимости защитить детей от насилия со стороны взрослых, ведь истории об избиении и даже убийствах своих собственных и приемных детей не сходят с телеэкранов, начинается громкая критика, поскольку они никому не позволят посягнуть на их право применять к детям телесные наказания»[25].

К слову стоит заметить, что этот прием некорректного ведения полемики хорошо известен как “reductio ad Hitlerum” (лат.: «сведение к Гитлеру»): стоит повесить на своего оппонента ярлык, приравняв его точку зрения к чему-то, что публика осудит автоматически (по крайней мере, именно этого от нее ожидают), – и необходимость как-либо отвечать на приведенные аргументы отпадает сама собой.

Программа Мюрдалей стала реальной основой социальных преобразований в Швеции. Почти все ее положения были, в той или иной мере, реализованы. Сегодня Швеция – страна, имеющая одну из наиболее активных систем «защиты детства» (в ее худшем варианте). Страна, где детство считается самоценным, а связь детей с родителями вовсе не считается самоочевидной. Плоды этих социальных изменений весьма печальны. Даже если не учитывать сильно возросшего в Швеции за годы преобразований уровня серьезного криминального насилия в отношении детей, повышения уровня насилия среди подростков и молодежи, есть на что обратить внимание и из чего сделать выводы о ценности подобных программ. Вот что пишет об итогах шведских реформ известный американский социолог Алан Карлсон:

«Истинные новые реалии Швеции видны в социальной статистике: только за 1966-1974 гг. коэффициэнт брачности в Швеции упал на 40%, и сегодня он ниже, чем в любой другой развитой стране. Судя по сложившимся тенденциям, 36% шведок, родившихся в 1955 г, так и не выйдут замуж к пятидесяти годам (среди родившихся в 1940 г. таких было только 9%). … Уровень рождаемости на 15-20% ниже уровня простого воспроизводства населения (коэффициент фертильности составляет 1,7-1,8), а половина детей рождается вне брака. Если сложить коэффициент разводов и «коэффициент распада сожительствующих пар», Швеция окажется мировым чемпионом по этому показателю. Швеция отличается также самым малым в мире средним размером семьи (2,2, человека) и самым высоким процентом одиноких людей. На самых передовых рубежах – центр Стокгольма, где одиноки 63% его жителей …

Мюрдали могут спать спокойно: их политика народонаселения убила семью и создала новый мир, в котором теперь живут шведы. Вызывает вопросы лишь то, смогут ли шведы воспроизводить себя в этом постсемейном мире…»[26].

Тенденция к снижению рождаемости в Швеции устойчиво продолжалась и после этого времени[27].

Именно такая судьба семьи и именно такие демографические последствия ожидают и Россию в том случае, если в ней будут реализованы программы, основанные на весьма схожих принципах, и, самое главное – точно так же рассматривающие семейное воспитание детей и жизнь ребенка в семье одним из «отживших стереотипов», которые надлежит искоренить. Хотят ли авторы программы «Детство» именно такой судьбы для нашей страны?

6. Встречные предложения: развитие детства через подлинное укрепление семьи

Конечно, у авторов программы «Детство» встречаются и дельные, правильные мысли – хотя и они не всегда сопровождаются верными выводами. Скажем, трудно не согласиться с тем, что огромный вред наносит детям современное массовое образование в том виде, в котором оно существует сегодня. Верна и мысль о том, что плохо влияет на развитие детей тенденция затянуть детский возраст, «инфантилизация» детей и подростков, присутствующая в современной культуре. Правда, на самом деле, причина этой инфантильности вовсе не в традиционном подходе к образованию и не в том, что детство рассматривается как подготовка ко взрослой жизни, а наоборот – в представлениях о самоценности детства, в неправильных методах «защиты детей», в существовании таких концепций, как дискурс «прикольного детства», которые, как кажется, не вызывают возражений со стороны авторов проекта «Детство 2030». Присутствующие в программе правильные наблюдения и верные мысли, к сожалению, утрачивают свое значение на фоне рассмотренных нами выше серьезных ошибок авторов и экспертов программы в подходах к проблеме детства и связанных с ними опасностей.

Тем не менее, вопрос о том, как же можно на самом деле помочь нашим детям, какими должны быть шаги общества и, прежде всего, государства, если оно действительно хочет позаботиться о детях и о семье, остается вполне актуальным.

Мы хотели бы предложить свое видение главных шагов, которые сегодня необходимо предпринять ради лучшего будущего наших детей и нашей страны:

1. Законодательно защитить уникальную роль естественной семьи в жизни общества и в жизни ребенка. Естественная семья и только она (в случае детей, лишившихся родителей – речь идет также об основанной на тех же началах приемной семье, иные формах семейного устройства) – должна оставаться местом рождения и воспитания детей.
2. Создать такие условия, в которых семья сможет свободно, без вмешательства извне (в том числе со стороны государства), строить свою внутреннюю жизнь и выполнять свою миссию – рождение и воспитание личности.
3. Минимизировать вмешательство государство во внутреннюю жизнь семьи, в решения родителей относительно воспитания, обучения своих детей, руководства их жизнью. Законодательно гарантировать приоритет права родителей принимать решения в отношении своих детей над правом любых иных лиц. Любое принудительное вмешательство государства в жизнь семьи может быть связано лишь с ситуацией серьезной, явной и доказанной угрозы для жизни или здоровья ребенка, его сексуальной неприкосновенности, доказанным вовлечением его в совершение серьезных преступлений.
4. Создать со стороны государства и общества атмосферу уважения и доверия по отношению к семье и родителям. Исключить все формы подозрительности и «презумпции виновности» по отношению к семье, отношениям между родителями и детьми. Предотвратить создание атмосферы взаимной слежки и доносительства в отношении семей, которая несовместима с уважением и доверием.
5. Законодательно запретить «антисемейный экстремизм» — то есть такую пропаганду, которая разрушает семейные ценности, подрывает в обществе уважение и доверие к семье и родителям, подрывает уважение и доверие к родителям со стороны детей.
6. Создать условия, в которых родители смогут свободно, без всякого принуждения и обязательности, получать полезные для семейной жизни и воспитания детей знания, причем в формах, соответствующих их культурной принадлежности и ценностным предпочтениям. Создать благоприятные, но свободные от внешнего контроля условия для естественного возрождения и передачи нравственных ценностей и традиций воспитания детей – в семье, общине, народе.
7. Отказаться от копирования и воспроизведения в российских условиях системы защиты прав детей западного образца, столь плохо зарекомендовавшей себя в мировой практике. Построить российскую защиту детства на основе укрепления положения семьи в обществе и государстве, на принципе «защита прав ребенка через защиту прав семьи». Обеспечить семью и родителей надежными правовыми механизмами, позволяющими им эффективно защищать права своих детей в образовательных и медицинских учреждениях, во всех иных организациях и перед всеми иными лицами.

Наша общественная организация, другие представители гражданского общества, разделяющие уверенность в особом значении семьи, в необходимости защитить и сохранить ее ради будущего наших детей, готовы принимать участие в серьезном обсуждении поставленных в этом материале проблем и вопросов на сколь угодно высоком уровне.

Межрегиональная общественная организация «За права семьи»

[1] Сайт проекта: http://2010-2030.ru/

[2] http://www.miloserdie.ru/index.php?ss=20&s=36&id=13467

[3] http://er.ru/er/text.shtml?17/3714

[4] http://2010-2030.ru/blog/?id=79

[5] http://2010-2030.ru/blog/?id=81

[6] http://2010-2030.ru/blog/?section=19

[7] http://2010-2030.ru/blog/?id=81

[8] http://2010-2030.ru/blog/?id=79

[9] http://2010-2030.ru/about/532/

[10] http://2010-2030.ru/536/543/

[11] http://www.ng.ru/education/2010-08-18/8_mistake.html

[12] http://www.ng.ru/education/2010-08-18/8_mistake.html

[13] http://www.patriarchia.ru/db/text/1144016.html

[14] Основные направления государственной семейной политики, утвержденные Указом Президента РФ от 14.05.1996 № 712 (в ред. от 05.10.2002).

[15] http://2010-2030.ru/blog/?id=10

[16] http://www.ng.ru/education/2010-08-18/8_mistake.html

[17] http://www.novoterra.ru/terra.php?item=60 (первая презентация)

[18] http://2010-2030.ru/536/543/

[19] http://www.ng.ru/education/2010-08-18/8_mistake.html

[20] http://www.novoterra.ru/terra.php?item=60 (первая презентация)

[21] «В России все чаще убивают детей»: о создании мифов и статистике ложных доносов (http://blog.profamilia.ru/post/614), Сколько детей гибнет в России от рук родителей: правда и мифы (http://blog.profamilia.ru/post/488)

[22] Об этом подробнее см.: Карлсон А., Шведский эксперимент в демографической политике: Гуннар и Альва Мюрдали в межвоенный кризис народонаселения. М.: 2009

[23] См. «Шведский эксперимент», сс. 136-137.

[24] Цит. по: «Шведский эксперимент», с. 137

[25] Антон Лысенков, эксперт программы «Детство» (http://2010-2030.ru/blog/?id=81)

[26] «Шведский эксперимент», сс. 262-263.

[27] http://www.demoscope.ru/weekly/2006/0241/lisa01.php