Однако, у этой идеи есть серьезный противник. Ей противостоит объединенное родительское движение Америки. И родители США, объединяя свои усилия, по-видимому, успешно добиваются стоящей перед ними цели – не допустить ратификацию Конвенции.

На протяжении долгого времени американская организация Parental Rights («Родительские права») руководила усилиями родителей, старающихся не допустить принятия Сенатом резолюции о ратификации Конвенции. Для того, чтобы Конвенция была ратифицирована, необходимо согласие двух третей американских сенаторов. Чтобы этого не произошло, 34 сенатора должно будет проголосовать против ее ратификации. Еще в начале этого года, благодаря организованным усилиям родителей, 33 сенатора выразили готовность проголосовать против ратификации Конвенции. 29 марта Parental Rights объявила на своем сайте, что число противников Конвенции пополнилось, и достигло необходимо рубежа в 34 голоса. А на настоящий момент 37 американских сенаторов, услышав голоса родителей, собираются голосовать против ратификации Конвенции о правах ребенка.

Если сенаторы будут следовать своему слову, которое они дали американским родителям, Конвенция о правах ребенка не будет ратифицирована США.

Комментарий Председателя МОО «За права семьи» Павла Парфентьева

Неодобрительное отношение к Конвенции о правах ребенка (кстати, Россия ратифицировала ее в  1990 г., еще в эпоху СССР) у многих вызывает недоумение. Разве плохо заботиться о правах ребенка?

Конечно же, в заботе о правах ребенка нет ничего плохого. Вопрос в том, как их понимать, и как осуществлять эту заботу. Критика в адрес Конвенции ООН о правах ребенка связана именно с тем, что, как считают критики (и я разделяю эту позицию), ее положения исходят из неверного понимания прав ребенка и из ошибочной концепции права в целом.

Основная проблема Конвенции – в статье 3, которая, фактически, узаконивает право государства в любой момент заменить любое решение родителей ребенка своим собственным, если представители государства сочтут, что «так лучше для ребенка». По существу, эта норма ставит все решения родителей под контроль государства. Принцип приоритета «обеспечения наилучших интересов ребенка», заложенный в Конвенции, на практике означает, что над родителями стоит иная власть, которая и присваивает себе право определять, что в интересах ребенка, а что нет. Эта норма, на практике, ведет к постепенному уничтожению института семьи.

Чтобы было понятно, что это не мои домыслы, приведу слова Джеральдины Ван Бюрен, крупного эксперта в области международного права из Великобритании и одного из авторов текста проекта Конвенции о правах ребенка: «Понятие “наилучших интересов ребенка” предоставляет тем, кто принимает решения и определяет политику, власть заменить решения любого из родителей ребенка своими собственными, при условии, что они основаны на соображениях, связанных с наилучшими интересами ребенка. Таким образом, Конвенция бросает вызов представлениям, согласно которым семейная жизнь всегда отвечает наилучшим интересам детей, а родители всегда способны  решить, что  лучше для их детей»[1].

Таким образом, речь идет о том, что естественные права родителей отбираются у них и присваиваются себе государственной властью, которая потом позволяет родителям дозировано пользоваться ими под своим контролем и руководством. Этот принцип стал, на мой взгляд, настоящей антисемейной революцией в праве.

Если мы адекватно понимаем природу права, нам будет вполне очевидно, что естественные права родителей берут начало вовсе не от государственной власти. Природа этих прав такова, что государство может вмешиваться в их осуществление лишь в отдельных, исключительных случаях, и круг их крайне узок. Вмешиваясь в осуществление родительских прав вне этих рамок, любая государственная власть, увы, захватывает не принадлежащее ей. Но именно это положение вещей, по моему мнению, далекое от нормальной правовой ситуации, и узаконено Конвенцией о правах ребенка.

Речь идет, фактически, о тоталитарной власти государства над семьей, осуществляемой под предлогом защиты детей. О всевластии государственных органов в сфере, где приоритет должен всегда принадлежать семье и родителям ребенка.

Печальные результаты использования этой нормы, увы, можно наблюдать в жизни многих государств, включая и Россию. Под предлогом защиты прав ребенка семьи разрушаются, дети отнимаются у родителей – причем вовсе не только в тех исключительных единичных случаях, когда это могло бы быть оправданным. Как на уровне информационных кампаний, так и на уровне нормативных актов проводится идея о том, что каждый родитель может быть преступником, что, по сути, он – потенциальный преступник, подлежащий внимательному контролю и надзору. И все это происходит под флагом «защиты прав ребенка».

По моему глубокому убеждению, эта ситуация прямо противоположна реальным интересам детей и настоящей защите их прав. Настоящая защита прав ребенка возможна лишь в семье и через семью. Поэтому можно сказать, что вполне права американская организация Parental Rights, взявшая себе в качестве девиза слова: «Защищать детей, поддерживая права родителей».

Все остальные проблемы Конвенции ООН о правах ребенка, в общем-то, являются следствием уже упомянутой, пагубной и глубоко ошибочной, правовой концепции. Ее следствия уничтожают, увы, даже вполне здравые нормы, вошедшие в Конвенцию. Какой смысл говорить, что нужно, чтобы «ребенок не разлучался со своими родителями вопреки их желанию» кроме случаев, когда «такое разлучение необходимо в наилучших интересах ребенка» (ст. 9 ч. 1)? Ведь на практике соответствующие органы или представители власти в любой момент может истолковать «наилучшие интересы ребенка» на свой лад, и их мнение будет значимее мнения семьи, да и самого ребенка.

Есть ли смысл говорить о праве родителей руководить ребенком в осуществлении его прав, если любое решение родителей всегда может быть  пересмотрено государственными органами или судом?

Есть в Конвенции и целый ряд других моментов, разрушительных для института семьи и сильно затрудняющих, а точнее – делающих невозможным нормальное семейное воспитание. Между тем, право на воспитание со стороны своих родителей – также должно, по моему мнению, считаться одним из фундаментальных прав ребенка.

Под предлогом защиты прав ребенка, действующий в рамках Конвенции Комитет ООН по правам ребенка, фактически, нарушает границы национального суверенитета, диктуя государствам, сколько средств они должны тратить на «защиту детства», причем именно такую, какую Комитет считает правильной. Комитет заходит еще дальше, порицая государства за то, что они не вводят принудительное сексуальное просвещение детей и дают родителям право на отказ от него – именно за это в 2006 году Комитет по правам ребенка вполне официально критиковал Ирландию[2].

Сегодня, анализируя многочисленные негативные последствия того понимания «прав ребенка», которое было заложено в Конвенцию ООН о правах ребенка, можно с уверенностью сказать: эта Конвенция оказалась крайне дурным правовым инструментом. Хотя в тексте Конвенции есть и вполне здравые идеи, в целом она оказалась скорее инструментом разрушения семьи и детства, чем их защиты. В этом свете понятны и вызывают симпатию усилия американских родителей, старающихся не допустить ратификацию Конвенции в своей стране. Вероятно, и России стоит задуматься о необходимости отказа от этой Конвенции и разработки иных правовых инструментов защиты детства, более адекватных и уважительных по отношению к институту семьи и его естественному устройству. Я уверен, что создание таких инструментов возможно, и работоспособными они будут лишь в том случае, если будут признавать, что центральное место в жизни ребенка играет семья, и ее права не должны присваиваться никем, включая и государство.

P.S. МОО «За права семьи» в ближайшее время направит письмо организации Parental Rights, с тем, чтобы выразить поддержку усилий этой организации, направленных на объединение родителей в борьбе за права семьи и подлинные права детей.

[1] International Rights of the Child, Section D, University of London, 46 (2006)

[2] «Отмечая, что социальное и личное  образование, образование по вопросам здоровья включено в программу средней школы, Комитет, однако, обеспокоен тем фактом, что подростки не имеют достаточного доступа к необходимой информации о репродуктивном здоровье. Образование в этих вопросах не является обязательным, и родители могут отказываться от него в отношении своих детей» (Paragraph 52, Concluding Observations of the Committee on the Rights of the Child: Ireland, Committee on the Rights of the Child, 43rd sess., U.N. Doc. CRC/C/IRL/CO/2 (2006)

Сторонники «систем детозащиты» не рассказывают об этом, но факты доказывают обратное. Поскольку в России еще не проводилось серьезных исследований на эту тему, да и регулярные изъятия детей из семьи – дело относительно новое, мы не можем привести данные по нашей стране. Но можем привести их по тем странам, в которых аналогичная система действует давно и «успешно» — прежде всего, по США.

Поместить в безопасную среду?

Вот каковы некоторые факты:

• Исследование, проведенное в Балтиморе в 1992 году показало, что случаи доказанного сексуального насилия над детьми в приемных семьях происходят в четыре раза чаще, чем в среднем по населению[1].
• Исследование в штате Индиана, проведенное с использованием той же методологии, выявило в два раза более высокий уровень случаев сексуального и в три раза – физического насилия над детьми в приемных семьях. В детских домах уровень физического насилия в десять раз, а уровень сексуального насилия над детьми – в 28 раз превышал средний уровень по населению (преимущественно за счет насилия детей друг над другом)[2] Оба исследования учитывали лишь официально зарегистрированные случаи насилия – поскольку имеются достаточные данные о том, что такие случаи насилия часто замалчиваются, реальный уровень выше.
• Исследование в отношении приемных детей в Орегоне и в штате Вашингтон показало, что около трети из них переживали насилие со стороны одного из приемных родителей или других взрослых, живущих с ними[3].
• Еще одно балтиморское исследование выявило, что случаи насилия имели место в 28% обследованных приемных семей – т.е. более, чем в четверти[4].
• Исследование, проведенное в двух регионах штата Джорджия, показало, что среди детей, предназначенных на усыновление, 34% пострадали от насилия, пренебрежениях их потребностями и иных тяжелых условий, пока находились в приемных семьях. Среди тех, кто недавно поступил в систему, 15% пострадали от этих факторов в течение своего первого года пребывания в ней[5].
• Исследование, проведенное среди девушек, прошедших Casey Family Program, считающуюся «образцовой программой семейного устройства», в 1990 г. показало, что 24% из них подвергались сексуальному насилию или попыткам такового, находясь в приемных семьях[6]. В последующем сотрудники программы, проведя исследование среди девушек, находящихся в приемных семьях, заявило, что удалось снизить это число «всего до 12%»[7].
• Марсия Лоури, исполнительный директор организации “Children’s Rights” (сторонница приемных семей, а не сохранения родных семей), свидетельствует: «Я долгое время занималась этой работой и представляла интересы тысяч и тысяч приемных детей …  и я практически не встречала ни мальчиков, ни девочек, которые бы находились какое-то время в приемных семьях и не перенесли какую-либо из форм сексуального насилия – со стороны других детей или кого-то еще»[8].
• Наконец, анализ официальной статистики по США показывает: уровень смертности детей, находящихся в приемных семьях, в 2,17-2,5 раза превышает уровень детской смертности по населению в среднем.

Ситуация в других странах обстоит не лучше:

• Так, по данным английского исследования, дети из приемных семей, по оценкам детских врачей, в 7-8 раз чаще подвергаются насилию, а дети на государственном обеспечении – в шесть раз чаще, чем дети в среднем по населению[9].
• После того, как в 2005 г. по шведскому телевидению был показан фильм «Украденное детство», где шестеро взрослых, ставших в детстве жертвами «системы семейного устройства», рассказали о перенесенных ими в детстве физическом и сексуальном насилии, других злоупотреблениях, в стране было проведено масштабное изучение случаев нарушения прав детей в детских домах и приемных семьях. Более 1000 взрослых обратились к исследователям, желая сообщить о перенесенных страданиях. К декабрю 2009 года были собраны сведения от 600 из них, и более 404 случаев были обобщены. Среди них 85 процентов перенесли насилие в приемных семьях, 62 – в детских учреждениях, куда были помещены, 12 процентов – в иных условиях (многие пострадавшие подвергались насилию и в учреждениях, и в приемных семьях). Более половины опрошенных подвергались, находясь «под опекой государства», сексуальному насилию.

Несмотря на то, что в России подобного рода статистика еще не собрана, данных о том, что российские детские дома, куда попадают изъятые из семей дети, не менее опасны, чем американские приемные семьи, вполне достаточно. Не будем здесь говорить о нашумевшей недавно истории Артема Комиссарова (которая, кстати, касается еще и темы «детдомовской психиатрии», актуальной и в России, и в США). И без нее примеров более чем достаточно.

Вот лишь некоторые:

• Хабаровский край, 2010. Воспитатель детского дома изнасиловал девятилетнюю воспитанницу.
• Свердловская область, 2010. В детском доме подросток изнасиловал 9-летнего ребенка.
• Красноярский край, 2010. Воспитанники детского дома изнасиловали сверстника.
• Талица, 2009. Судом оправдан бывший директор интерната, где было изнасиловано более 30 воспитанников.
• Якутск, 2007-2009. Один воспитанник детского дома насиловал другого.
• Нижний Тагил, 2008. Двое воспитанников детского дома изнасиловали 11-летнего совоспитанника.
• Архангельск, 2007. Представители французской благотворительной организации два года насиловали воспитанников детского дома.
• Волгоградская область, 2007. Директор детского дома насиловал воспитанников.
• Алтайский край, 2006. За изнасилование осужден воспитатель детского дома (9 доказанных эпизодов).

Иными словами, что в США, что в России для детей, в общем и целом, значительно безопаснее находиться в родных семьях, даже если это связано с угрозами злоупотребления. Только если оставление в семье связано с явной и серьезной угрозой со стороны родителей, может быть оправдано изъятие ребенка из семьи.

Спасти от опасности?

Действительно ли там, где «система защиты детей» работает давно и прочно, детей забирают из семей именно тогда, когда им угрожает реальная опасность? Факты говорят об обратном:

• Три отдельных исследования, проведенных в 1996 г., показали, что 30% американских приемных детей могли бы спокойно вернуться к своим семьям, если бы не бедность и плохие жилищные условия родителей[10].
• Четвертое исследование показало, что «даже доказанное насилие в отношении детей не так серьезно влияет на возможность возвращения детей, как низкий заработок или плохие жилищные условия семьи»[11].
• Исследование, проведенное Child Welfare League of America в г. Нью Йорк показало, что в 52% случаев опасности для детей можно было бы избежать, обеспечив семье помощь в присмотре за ребенком в дневное время. Однако вместо этого социальные службы обычно отбирали детей и помещали их в приемные семьи[12].
• Национальная Комиссия по детям в США пришла к выводу, что дети часто изымаются из своих семей «преждевременно или без необходимости», поскольку механизм федерального финансирования дает штатам «серьезный финансовый мотив» предпочитать отбирать детей, а не оказывать семьям помощь, позволяющую им продолжать жить вместе[13].
• Бывший директор американского «Национального Центра по вопросам насилия над детьми и пренебрежения ими» Дуглас Бешаров сообщает: «В 1963 году около 75000 детей были помещены в приемные семьи в связи с насилием над ними или пренебрежением их потребностями. В 1980 эта цифра возросла до 300000. Из этих детей примерно половина провела вне родной семьи как минимум два года, и примерно одна треть – более шести лет. Однако, как указывают собранные федеральным правительством данные, выяснилось, что до половины этих детей не находились в явной опасности и могли быть без опасений оставлены на попечении своих родителей»[14]. Причину этого Бешаров связывает с отсутствием нормальных границ для вмешательства служб защиты детей в жизнь семьи и с отсутствием четких критериев для принятия соответствующих решений.
• В 85% случаев, объявленных «пренебрежением нуждами ребенка», речь, в действительности, шла о бедности. Таково мнение Тревора Гранта, бывшего Главы детского отдела Социальных Служб Нью Йорка. Он поясняет: «Семьи разрушаются по совершенно ничтожным причинам. Если сломана мебель или в доме грязно, сотрудники соцслужб забирают ребенка. Если есть хоть малейшее сомнение, для соцработника безопаснее всего забрать ребенка, указав в качестве причины пренебрежение его нуждами, поскольку это никогда не приходится доказывать в суде»[15].

Ситуация в России не отличается в этом отношении от американской – «резиновые» формулировки законов и подзаконных актов на практике оставляют любое решение на усмотрение суда, а фактически – органов опеки и попечительства.

Американскую ситуацию, к которой, как указывают все факты, двигаемся и мы в России, описывает профессор социальной работы Дункан Линдси. Вот как он пишет о судьбе детей, «попавших в систему»: «Как только они оказались внутри нее, за ними захлопывается бюрократическая дверь, и выбраться обратно уже сложно. Бюрократическая инерция поддерживает сама себя. Надо следовать процедурам. Надо заполнять бланки. Надо проводить заседания и опросы. Еще бланки. Никто не хочет принимать на себя ответственность за возвращение детей в возможно опасное домашнее окружение. Обязанность доказывать свою правоту ложится уже не на агентство, которое, как оно считает, правильно сделало, изъяв детей, а на родителей, которые должны убедительно доказать, что их детям можно позволить вернуться домой. Система, созданная для помощи детям и семьям, утратила понимание своего смысла»[16].

Эту точку зрения подтверждают и исследования:

• Исследование случаев насилия над детьми и пренебрежения их потребностями, проведенное в Массчусетсе, показало, что тяжесть травмы снижала вероятность изъятия ребенка из семьи. Решение изъять ребенка из семьи зависело не от тяжести травмы, а от финансовой возможности семьи оплатить медицинскую помощь[17].
• Изучение ситуации с изъятиями детей учеными, правительственными комиссиями и юристами в целом ряде случае приводило к одному и тому же выводу – 30% детей, изъятых из семей, были отобраны без всяких реальных оснований и не должны были подвергаться изъятию[18]. Исследователи пришли к выводу: «Эти дети были изъяты из семьи не ради их безопасности, а ради безопасности соцработников».

Можно было бы продолжать приводить данные, но уже приведенные в достаточной мере показывают: действующая в США система приводит к огромному числу случаев изъятия детей без всяких оснований. Эти дети годы проводят вне родной семьи, и родители не могут защитить их и свои права, несмотря на более развитую, чем российская, традицию юридической защиты прав граждан в судах. При этом американская система «защиты детей» полностью аналогична российской в трех главных аспектах: (а) «резиновые» формулировки законов и нормативных актов дают почти безграничные возможности для вмешательства в жизнь семьи, (б) для представителя соответствующих служб всегда безопаснее забрать ребенка, чем оставить в семье и (в) финансовая составляющая системы дает стимул изымать детей из дома, но не воссоединять семьи.

Лучшие условия воспитания и развития?

Факты доказывают, что родная семья куда более безопасна для ребенка, чем та «безопасная среда», куда он попадает после «спасения». От фактов никуда не деться, поэтому «детозащитники» находят новый аргумент в оправдание своих действий. Попав в детский дом или приемную семью, ребенок будет, якобы, лучше развиваться, чем в родной, «неблагополучной». Так ли это?

Факты и в этом случае говорят об обратном:

• В одном из самых масштабных исследований в США, посвященных влиянию изъятия из семьи на социальное будущее ребенка, были изучены биографии 15000 детей, попавших в поле внимания «служб защиты детей» с 1990 по 2003 г.  Учитывалась частота подростковых беременностей среди этих детей, совершения подростками правонарушений, уровень безработицы среди них. Сравнивались группы детей, подвергшихся схожим по характеру злоупотреблениям в семьях. По всем изученным показателям дети, которые после этого были оставлены в родных семьях имели меньше проблем, чем дети, помещенные в приемные семьи. Этот вывод оставался верным даже в тех случаях, в которых родные семьи получали куда худшую социальную поддержку, чем приемные[19].
• Ученые из Университета Миннесоты провели исследование, сравнив уровень развития детей, переживших примерно одинаковые злоупотребления, и оставшихся в родных семьях с уровнем развития детей, помещенных после этого в приемные семьи. Дети, оставшиеся в родных семьях, выигрывали в развитии даже в тех случаях, когда их семья получала минимальную государственную социальную поддержку или не получала никакой[20].

Исследования в других странах показывают, что у детей в приемных семьях в среднем хуже успехи в учебе, больше проблем с поведением и психопатологий.

Все это говорит о том, что и с точки зрения развития ребенка изъятие его из родной семьи наносит ему существенный ущерб.

Итак, все три существенных части утверждений сторонников широкого вмешательства государства в жизнь семьи «для спасения детей» ложны. Дети весьма часто изымаются из семьи не ради спасения их от опасности, а ради большего спокойствия ответственных чиновников. Среда, в которую помещаются дети после изъятия, обычно значительно более опасна для них, чем их родная семья. Их развитие в результате изъятия страдает сильнее, а социальное будущее оказывается более угрожающим, чем у их товарищей по несчастью, оставшихся в родной семье.

Иными словами, в огромном числе случаев вмешательство государства в жизнь семьи и изъятие из родной семьи ребенка осуществляется вовсе не в интересах ребенка, и это совершенно очевидно.

Нужна ли нам в России эта система, которая уже начала активно действовать в нашей стране?

[1] Mary I. Benedict and Susan Zuravin, Factors Associated With Child Maltreatment by Family Foster Care Providers (Baltimore: Johns Hopkins University School of Hygiene and Public Health, June 30, 1992) charts, pp.28,30.

[2] J William Spencer and Dean D. Kundsen, “Out of Home Maltreatment: An Analysis of Risk in Various Settings for Children,” Children And Youth Services Review Vol. 14, pp. 485-492, 1992.

[3] Peter Pecora, et. al., Improving Family Foster Care: Findings from the Northwest Foster Care Alumni Study (Seattle: Casey Family Programs, 2005).

[4] Children’s Rights, Inc., “Expert research report finds children still unsafe in Fulton and Dekalb foster care,” Press release, Nov. 5, 2004.

[5] Memorandum and Order of Judge Joseph G. Howard, L.J. v. Massinga,, United States District Court for the District of Maryland, July 27, 1987.

[6] David Fanshel, et. al., Foster Children in a Life Course Perspective (New York: Columbia University Press, 1990), p.90.

[7] .How Are The Children Doing? Assessing Youth Outcomes in Family  Foster Care.  (Seattle: Casey Family Program, 1998)

[8] Dana DiFilipoo “Avalanche of Anguish” Philadelphia Daily News, Jan. 21, 2010.

[9] Hobbs GF, Hobbs CJ, Wynne JM. Abuse of children in foster and residential care. Child Abuse Negl. 1999 December;23(12):1239-52.

[10] Deborah S, Harburger with Ruth Anne White, “Reunifying Families, Cutting Costs: Housing – Child Welfare Partnerships for Permanent Supportive Housing Child Welfare, Vol. LXXXIII, #5 Sept./Oct. 2004, p.501.

[11] Ruth Anne White and Debra Rog, “Introduction,” Child Welfare, note 3, supra, p. 393.

[12] Mary Ann Jones, Parental Lack of Supervision: Nature and Consequences of a Major Child Neglect Problem (Washington: Child Welfare League of America, 1987) p.2.

[13] National Commission on Children, Beyond Rhetoric: A New American Agenda for Children and Families, (Washington, DC: May,  991) p. 290.

[14] Douglas J. Besharov, «Right versus Rights: The Dilemma of Child Protection,» Public Welfare, (Spring 1985).

[15] Seth Farber, «The Real Abuse,» National Review, (April 12, 1993).

[16] Duncan Lindsey, The Welfare of Children, (New York: Oxford University Press, 1994) pp. 48 — 54.

[17] Mitchell H. Katz, Robert L. Hampton, Eli H. Newberger, Roy T. Bowles, and Jane C. Snyder, «Returning Children Home: Clinical Decision Making in Cases of child Abuse and Neglect,» American Journal of Orthopsychiatry, 56, 253-263.

[18] Richard Wexler, Wounded Innocents: The Real Victims of the War Against Child Abuse, (Buffalo, New York: Prometheus Books, 1995) p. 211.  Governor’s Commission on Children, Final Report, January 1989, p. 75.  R. Bruce Dold, «Kids Suffer Under DCFS Reform Efforts,» Chicago Tribune, (September 22, 1995).

[19] Joseph J. Doyle, Jr. , “Child Protection and Child Outcomes: Measuring the Effect of Foster Care” American Economic Review: In Press, 2007.

[20] Byron Egeland, et. al., “The impact of foster care on development” Development and Psychopathology, (Vol. 18, 2006, pp. 57–76).

В марте 2010 Нэнси Шэфер и ее муж были найдены застреленными в своем доме. По официальной версии, муж госпожи Шэфер,  якобы страдавший раком в терминальной стадии, убил свою жену и застрелился сам, оставив предсмертную записку. Однако проведенное расследование не нашло никаких доказательств того, что покойный был действительно болен.

Мы сочли нужным перевести и опубликовать это свидетельство, потому что уже существующая практика разрушения семей в России очень схожа с существующей в США, и в ней заметны все основные тенденции, отмеченные госпожой Шэфер: фактическая бесконтрольность соответствующих служб, беззащитность семей, особенно малоимущих, при столкновении с их представителями, и, самое важное, отсутствие у работников этих служб реальных стимулов стараться возвратить ребенка в семью. Налицо и первые испытания на практике «бонусной» системы – скажем, в некоторых регионах, за выявление «семьи, находящейся в социально опасном положении» социальный работник получает конкретные деньги. Вполне очевидно, что подобная практика порочна и неизбежно ведет к коррупции и злоупотреблениям. А по  информации, полученной в 2008 г. от московской городской администрации, на содержание одного ребенка в детском доме в Москве уже тогда выделялось 480-605 тыс.  рублей в год (40-50 тыс. рублей в месяц). Немалые деньги. Люди и ради меньших денег нередко шли даже на убийство…

Порочный бизнес «Службы защиты детей»

Доклад Нэнси Шэфер, Сенатора Генеральной Ассамблеи штата Джорджия
от 50-го избирательного округа (16 ноября 2007 г.)

(выдержки)

Изучив около 300 дел со всего штата, я пришла к убеждению, что система [«Служб защиты детей»] никому не подотчетна и неподконтрольна.

Я сделала следующие выводы:

• Что бедные родители часто становятся жертвами и у них отнимают детей, потому что у них нет средств, чтобы нанять юристов и бороться с системой. То, что человек беден, не означает, что он не может быть хорошим родителем, не любит своих детей, что у него надо отобрать детей и отдать чужим людям.
• Что все родители могут совершать ошибки, и что совершенная ошибка не означает, что детей в каждом случае следует забрать из дома.  Даже несовершенный дом – это дом; это самое безопасное место для ребенка, место, где он или она хочет находиться – со своей семьей.
• Что система бессердечно требует от  родителей посещать курсы по воспитанию, по управлению гневом, сеансы терапии и консультирования, и т.д. и т.п., даже когда люди работают, а их дети отобраны у них. Этот процесс может занимать месяцы и годы. Он наносит огромный эмоциональный вред как родителям, так и детям. Родители становятся жертвой «системы», которая получает материальную выгоду, удерживая детей дольше, и «бонусы», не возвращая их.
• Что работники службы и социальные работники часто виновны в обмане. Они скрывают факты и доказательства. Они фабрикуют доказательства и ищут возможности лишить людей родительских прав. Однако, когда в их адрес выдвигаются обвинения, этим обвинениям не уделяют внимания.
• Что разделение семей становится бизнесом, потому что местные власти привыкли использовать деньги налогоплательщиков для укрепления своих постоянно увеличивающихся бюджетов.
• Что «Служба Защиты Детей» и ювенальные суды всегда могут прятаться за нормами права о конфиденциальности дела, чтобы защищать свои решения и продолжать получать деньги. Их записи должны быть открытыми и находиться под судебным контролем! Важно видеть, кто получает деньги! Это госслужащие, юристы, судебные следователи, служащие суда и судьи. Это психологи, психиатры, консультанты, врачи, приемные родители и опекуны и т.д. и т.п. Все они нуждаются в детях, находящихся на попечении государства, чтобы иметь надежную работу. Родители не понимают, что социальные работники скрепляют все эту «систему», дающую финансовые средства судам, адвокатам по правам детей и многим другим людям, включая юристов «Службы защиты детей».
• Что Закон об усыновлении и безопасной семье, принятый Президентом Биллом Клинтоном, обеспечивает денежные «бонусы» штатам за каждого ребенка, помещенного под опеку, которого усыновляют. Чтобы получать эти «усыновительные бонусы» местным службам защиты детей нужно больше детей. Фактически, они продают детей – и нужно, чтобы покупатель имел, из кого выбирать. Известно, что в некоторых округах за каждого усыновленного ребенка полагается бонус в 4.000 долларов и дополнительный бонус в 2.000 долларов за ребенка с «особыми потребностями». Служащие трудятся для того, чтобы федеральные деньги продолжали поступать.
• Что возможно дополнительное умножение этих денежных поступлений. Финансирование продолжается, пока ребенок находится вне дома. Когда взятый на попечение государства ребенок помещается в новую семью, могут быть получены «бонусные средства за усыновление». Когда ребенок помещается в психиатрическую больницу и получает по 16 различных медикаментов каждый день, как это было в изученном мной случае с двумя детьми, количество получаемых денег возрастает.
• Что не существует финансовых ресурсов и реального мотива для того, чтобы воссоединить семью и помочь ей сохранить целостность.
• Что исчезли какие-либо стимулы для того, чтобы социальные работники возвращали детей в семью как можно быстрее. Кто же в «Службах защиты детей» выйдет вперед, чтобы сказать: «Это надо прекратить!»? Никто, потому все в системе поддерживают друг друга, а жертвами этой системы без единого руководства и ясных правил всегда становятся дети.  И это расточительство правительства вынуждены оплачивать налогоплательщики!
• Что «внутренние руководства» в этих службах всегда рассматриваются как «высшая норма». При этом они очень велики по объему, плохо написаны и не учитывают нормы закона.
• Что если бы жизнь детей улучшалась в результате удаления их из дома, потребность в «Службах защиты детей» могла бы быть больше. Однако сегодня дети не всегда попадают в более безопасную среду. Мне известно о детях, которые подверглись насилию и забеременели, находясь у опекунов, а глава Ассоциации приемных родителей моего избирательного округа недавно был арестован за сексуальное насилие над детьми.
• Что некоторым родителям даже говорят, что, если они хотят увидеть своих детей или внуков, они должны развестись. Многие, чтобы удостоиться такой привилегии решили, что у них нет выбора, развелись, но продолжают жить вместе. Такая политика является антисемейной, однако родители делают все что угодно, лишь бы детей вернули домой.
• Следует добавить, что с отцами (не приемными) часто обращаются как с преступниками, не давая им доступа к собственным детям, но заставляя выплачивать огромные средства на их содержание, и это просто вытягивает из них жизнь.
• Что Закон о правах приемных родителей не содержит указание на то, что они должны заботиться о ребенке только пока он не сможет вернуться домой. Многие приемные родители сегодня используют этот закон и нанимают юриста, чтобы усыновить ребенка в ситуации, когда у него есть настоящие родители, отчаянно пытающиеся вернуть ребенка домой из недр этой системы.
• Что для того, чтобы поддерживать на плаву эту гигантскую систему, используются деньги налогоплательщиков, и при этом жертвы – родители, дедушки и бабушки, законные опекуны и, прежде всего, дети — расплачиваются за работу этой системы.
• Что дедушки и бабушки со всего штата Джорджия пытаются получить опеку над своими внуками. Службы утверждают, что опека предлагалась родственникам, но в ряде случаев имеются доказательства того, что это неправда.  Потеряв своих внуков, дедушки и бабушки потеряли свои плоть и кровь. Дети утрачивают семейные корни, а дедушки, бабушки и родители теряют всякую связь со своими детьми.
• Что, по данным отчета «Национального Центра по вопросам насилия над детьми и пренебрежению ими» за 1998 год, дети, помещенные государством под опеку, гибнут в шесть раз чаще, чем дети в целом по стране и, будучи официально помещены в «безопасные условия», они оказываются в куда большей опасности стать жертвами насилия, в том числе сексуального, чем до этого.
• Что, согласно выводам Калифорнийской Малой Комиссии Гувера (общественно-государственная комиссия по изучению действий государственных властей – прим. перев.) от 2003 г., от 30 до 70 процентов детей в калифорнийских детских приютах не должны там находиться и не должны были забираться из дома.

Читать текст целиком на английском языке

(с) 2010, П. Парфентьев, пер. на русский язык

Американская организация Home School Legal Defense Association, занимающаяся защитой прав сторонников домашнего образования в США и других странах мира, 30 августа 2010 года направила в российское Министерство образования и науки обращение в защиту права россиян на семейное образование. Американская организация просит Министерство сохранить это право в нашем образовательном законодательстве.

С любезного согласия HSLDA мы публикуем текст этого обращения в русском переводе:

Обращение организации Home School Legal Defense Association
в поддержку права на семейное образование в России

Министру Андрею Александровичу Фурсенко

Министерство образования и науки РФ,
125993 Москва, ГСП-3, ул. Тверская, 11

Тема: Просьба пересмотреть намерение исключить «семейное образование» из законодательства в ходе предполагаемой реформы закона.

Уважаемый министр Фурсенко,

HSLDA (Home School Legal Defense Association) – «Ассоциация по правовой защите семейного образования» – организация, созданная для защиты права родителей обучать своих детей дома. На сегодняшний день в нашей организации состоит более 84 000 семей из США и из 36 других стран мира.

Нам стало известно, что новый законопроект, предложенный взамен действующего закона № 3266-1 «Об образовании», исключит «семейное образование» или образование дома из числа законных возможностей семей. Мы серьезно обеспокоены отсутствием в законопроекте формулировки, которая бы указывала на право родителей руководить образованием своих детей, особенно в свете того, что в действующем законодательстве такая формулировка имелась. В предлагаемом законопроекте отсутствует упоминание о «семейном образовании», как об отдельной, законной форме обучения. Более того, в предлагаемом законопроекте отсутствует признание уникальной роли  семьи в развитии и обучении детей.

Действующее законодательство об образовании  в Вашей стране защищает право родителей на выбор наилучшей формы образования для своих детей. Мы получили информацию о том, что более 100 000 российских детей обучаются дома в форме семейного образования или экстерната. Я имею в виду, что действующий закон гласит: «(Родители) обязаны заложить основы физического, нравственного и интеллектуального развития» своих детей. Защита материнства, детства и семьи гарантируется Конституцией Российской Федерации: «Забота о детях, их воспитание — равное право и обязанность родителей» (статья 38). Родители также «обеспечивают получение детьми основного общего образования» (статья 43).

От имени семей Вашей страны и всего мира, избравших обучение детей дома, мы просим вернуть в  предложенный законопроект соответствующие формулировки, защищающие право на семейное образование как на законный вариант образовательного выбора в России.

Мы понимаем, что все страны имеют свою культуру и законы. Однако, Российская Федерация считает себя нацией, поддерживающей общие стандарты правосудия, свободы и прав человека. Право родителей руководить образованием своих детей является фундаментальным принципом свободного общества и естественным правом человека.

Даже Всеобщая Декларация прав человека ООН в статье 26 указывает на то, что родители имеют право приоритета в выборе вида образования для своих детей.

В своем докладе 2006 г., посвященном системе образования в Германии, Специальный Докладчик ООН по вопросам права на образование Вернор Муньос указывал:

«В соответствии с полученными данными, в некоторых землях Германии под образованием понимается исключительно посещение школы. Несмотря на то, что Специальный Докладчик является стойким приверженцем общедоступного, бесплатного и обязательного образования, необходимо заметить, что оно не должно сводиться исключительно к посещению школ, и что необходимо изменить образовательный процесс так, чтобы он всегда и в первую очередь служил наилучшим интересам ребенка. Методы дистанционного обучения и домашнее образование представляют собой действенные варианты получения образования, которые могут применяться в определенных условиях, с учетом того, что родители имеют право выбирать способ обучения своих детей, отраженное в статье 13 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах. Развитие и продвижение общественного образования, финансируемого государством, не должно приводить к подавлению форм обучения, не требующих посещения школы. Между тем, Специальный Докладчик получал жалобы об угрозах лишения родительских прав в отношении родителей, которые выбрали семейное обучение для своих детей».

Рекомендации, сопровождающие этот доклад ООН, указывают (раздел 93), что родители имеют право использовать семейную форму образования.

Научные исследования и практический опыт во всем мире убедительно подтверждают, что обучение дома, по крайней мере, так же эффективно, как и обучение в общеобразовательных школах, как в отношении получения академических знаний, так и в плане воспитания хорошо социализированных и полезных членов общества. В большинстве же случаев домашнее образование оказывалось более эффективным. Самым богатым опытом домашнего обучения среди стран мира обладают США, где более 2 миллионов учеников (около 3% всех жителей страны школьного возраста) обучаются дома. Опыт США в этом отношении является исключительно положительным и показывает, что ограничительные меры, направленные на семейное образование, не являются необходимыми для обеспечения интересов государства в области как образования, так и защиты детей.

За дополнительной информацией, пожалуйста, обратитесь к приложенным отчетам о достижениях учащихся, получающих образование дома.

Дополнительные исследования доступны на странице сайта HSLDA:
http://www.hslda.org/research/default.asp

Мы выражаем искреннюю надежду на то, что Российская Федерация продолжит защищать право детей на образование, а также право родителей на выбор наилучшей формы обучения.

Мы просим вас учесть интересы семей, выбирающих обучение дома, и пересмотреть предлагаемый законопроект с тем, чтобы сохранить в нем семейное образование как законную форму получения образования.

Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне, если мы можем быть Вам чем-либо полезны в дальнейшем,

С уважением,
Майкл Доннелли,
Директор по международным отношениям.

Копии: Ю. П. Сентюрину, Заместителю министра образования и науки РФ
Его превосходительству С. К. Кисляку, послу РФ
и т.д.

Приложения:
Отчет о достижениях домашнего образования 2009
Число приверженцев домашнего образования растет
Исследование института Фрэйзера — «От меньшинства к мэйнстриму»

(Пер. Ю. Бахтиной)

Межрегиональная общественная организация «За права семьи», выражая горячую признательность HSLDA за ее выступление в поддержку семейного образования в нашей стране, призывает граждан России и российские общественные организации продолжать выступать перед властями в защиту права на семейное образование.

Адреса и образцы обращений граждан Вы можете найти здесь