«..разрушение семейных связей означает
отсечение ребенка от его корней,
что  может быть оправдано
лишь в весьма исключительных обстоятельствах»
Европейский суд по правам человека,
определение по делу «Савины против Украины»
(app. 39948/06 от 18.03.2009)

«Нравится мальчик? Ну, забирай»:
«Помогите сохранить нашу семью» — просит 17-летняя девушка из Курской области

В нашу организацию за помощью обратилась Карина, 17-летняя девушка из Курской области. Она просит помочь сохранить ее семью и защитить ее. Представители МОО «За права семьи» связались с ней и с ее матерью, и выяснили подробности истории, которая происходит в Курской области.

1 сентября 2010 года стало трагедией для Галины Цымбаловой и Ивана Гузун из села Искра Курской области и для их детей. Как рассказывают родители, в детскую больницу, где находился их больной сын Даниил (2,5 года) пришла представительница органа опеки и попечительства управления образования Администрации Хомутовского района Л. И. Матюхина в сопровождении сотрудников милиции. Не предъявляя отцу ребенка никаких документов об изъятии сына, не обращая внимания на протесты отца и плач ребенка, Л. И. Матюхина отобрала мальчика (кстати, он еще не вылечился и не был выписан из больницы) и увезла в неизвестном направлении.

Родители рассказывают, что, когда они попытались узнать, где их ребенок, им сказали, что мальчик находится в приюте в Курске. На самом деле все было не так. Ничего не сообщив родителям, ребенка поместили в приемную семью. Дочь Галины Цымбаловой, Карина, рассказывает, как мальчика отдали в чужую семью: «вдруг они захотели сына,  и  у нас забрали Данилку и отдали им». «Матюхина Л. И. отвела Данилку в парк, где гуляла Кургалина М.А. со своей младшей дочкой», – продолжает рассказывать Карина, – «показала Данилку, спросила: «Нравится мальчик? Ну, забирай».  Вот так, без оформления необходимых документов, Матюхина отдала Данилку Кургалиной. Представляете,  какой стресс перенес  2,5-летний мальчик?! Он вдруг больше не видел знакомых лиц, попал к чужим людям. Кстати, мы потом уже узнали, что у Данилки поднималась температура,  и  Кургалина М.А. ложилась с ним на 2 дня в больницу».

До этого органы опеки забрали из детского лагеря, где отдыхали дети из малоимущих семей, старшую сестру Даниила, 9-летнюю Марию Гузун.

Против родителей возбуждено дело о лишении родительских прав. Суд первой инстанции уже состоялся 25 октября, не в пользу семьи. 16 ноября Курский областной суд, в качестве суда второй инстанции, примет окончательное решение по делу.

Эта ситуация имеет предысторию. С 2008 года семья была взята на учет как «находящаяся в социально опасном положении». Мама, Галина, признает – «это было по нашей вине». Случалось, родители выпивали (впрочем, много ли в русской деревенской глубинке тех, кто совсем не употребляет спиртного?). В 2009 году родители, по настоянию социальных служб, лечились от «злоупотребления», а детей их убедили «добровольно» (т.е. под страхом лишения родительских прав) отдать в приют (старших) и в больницу (младшего мальчика). На суде, разумеется, то, что у семьи уже забирали детей с их согласия, было использовано против нее. Если верить представителям органов опеки, дети в семье Цымабаловых постоянно находились в опасности, поэтому их и забрали. Но правда ли это?

Дочь Галины, Карина, пишет: «Мне Гузун Иван — отчим, но я зову его папой, т.к. он растил меня с 2 лет. Он хороший папа, добрый и заботливый, я благодарна ему за это. Маше и  Данилке  он  родной отец. Живем мы все дружно в маленьком селе Искра Хомутовского района Курской области. Трудности бывают у каждой семьи,  но если есть взаимопомощь и любовь, то  все проблемы решаемы. Колхоз у нас развалился,  с работой постоянные перебои, но папа всегда находил работу и подработки,  чтобы кормить семью. После окончания 9 класса я поступила в Железногорский  техникум сервиса и коммерции.   Сейчас учусь на 2 курсе.  Жила семья,  денег было не очень много,  но в доме нашем была доброжелательная атмосфера. Ни разу я не помню, чтобы родители обижали нас или, тем более,  били. Я сначала нянчилась с Машей,  потом, когда я уехала, подросшая Маша нянчилась с Данилкой. Мы все привязаны друг к другу.  Я выросла в этой семье и считаю своих родителей хорошими людьми. Мы – семья» (выделено Кариной). Карина пишет, что ее отчим практически не пьет, работает, стараясь поддержать семью. По словам дочки, по требованию органов опеки мама и сейчас прошла курс лечения и закодировалась (это подтверждено документами) – «хотя я считаю,  что это было абсолютно лишним,  она не пьяница». Но выполнение требований опеки, к сожалению, не помогло матери вернуть детей.

Когда родители прошли курс лечения, детей им вернули. Но после того, как семью «взяли на заметку» в первый раз, ее, судя по всему, уже не оставляли без внимания. По словам Цымабаловых, органы опеки несколько раз приходили к ним домой, смотрели и уходили, ничего не сказав, не выдвигая никаких требований. Ни разу они не составляли при семье акта обследования жилищных условий, ни разу не давали родителям таких актов на подпись (по закону после обследования копия акта должна быть в течение 6 дней направлена родителям детей). Таким образом, видимо, выглядит «профилактическая работа» и «реабилитация» семьи с точки зрения сотрудников органов опеки и попечительства п. Хомутовка. А между тем, по соседству жила другая семья, о которой и написала Карина: «У них две дочки (7лет и 2,5года),   вдруг они захотели сына,  и  у нас забрали Данилку и отдали им… Наши соседи пытались защищать нашу семью, но пока ничего не получилось. Им нужен был именно Данилка, Машу они отвезли в приют, а меня не тронули,  потому что учусь и живу в общежитии».

Летом 2010 г. младший ребенок, Даниил, заболел. Мама обратилась к местному фельдшеру. По версии сотрудников органов опеки, фельдшер настаивала на госпитализации, а Галина отказалась, поэтому к ней нагрянули сотрудники органов опеки и милиция. Но, по словам родителей, все было иначе. Галина рассказывает, что фельдшер сказала ей, что госпитализация не нужна, что тут «ничего серьезного» и обещала выписать лекарство, чтобы лечить мальчика. Приезд органов опеки и милиции оказался на этом фоне полной неожиданностью. Мать отвезли на заседание Комиссии по делам несовершеннолетних, в ходе которой ей было сказано, что надо лечь с ребенком в больницу. Надо – так надо. Мать не возражала и поехала лечить сына. Она говорит, что во время заседания КДН никто и не заикался, что у нее отберут детей. Не предъявляли никаких обвинений, не показывали ей никакого решения, не давали ничего подписывать.

На суде органы опеки скажут, что Галину не раз привлекали за неисполнение родительских обязанностей (это статья 5.35 Административного Кодекса – КоАП РФ). Но Галина говорит, что ей никогда не объясняли ее прав и обязанностей (этого требует ст. 28.3 п. 3 КоАП РФ), никто не давал подписывать и не показывал никаких протоколов (как того требует п. 4 той же статьи). В тот единственный раз, когда ее вызвали на КДН, Галине, по ее словам, только сказали, что надо ехать с ребенком в больницу. Ей не объявляли постановлений ни по какому делу об административном правонарушении, не давали копий такого постановления (ст. 29.11 КоАП РФ). Иными словами, единственное, что от нее требовалось – поехать с ребенком в больницу, что она и сделала.

А между тем, оказывается, 13 августа 2010 года (Карина предполагает, что позже, «задним числом») были приняты постановления Администрации Хомутовского района №198 и 199 – об отобрании всех троих детей у матери и отца.

Машу забрали прямо из детского лагеря. Карина пишет: «Маша пыталась держаться за свою вожатую,  плакала,  но ее все равно увезли. Когда мама узнала, что Машу куда-то увезли,  она несколько раз звонила  Пестроуховой,  спрашивала: «Где Маша?», но не получала правдивого ответа. Маша и сейчас находится в приюте в Понырях Курской области. Мама последний раз к Маше ездила на День матери. Маша написала письмо в суд:  «Я хочу вернуться домой!  Я хочу жить с моими мамой, папой, Кариной и Данилкой. Я всех их люблю и без них мне плохо.  Защитите нашу семью»».

Десятилетняя Даша, двоюродная племянница, находившаяся в том же детском лагере, позвонила Галине в больницу, рассказывает Карина: «Она позвонила маме … по телефону и сказала, что Машу забрали из лагеря и увезли в какой-то приют, и что Данилку тоже увезут». Галина испугалась и запаниковала, что вполне понятно в подобной ситуации. Она убежала из больницы с ребенком к знакомым. Позже ей это тоже поставят в вину. «Говорят, что мы о нем не заботились, но это неправда, хотя и не докажешь… ему оказывалась медицинская помощь» — рассказывает мама.  Милиция разыскала Галину и Даниила и велела им вернуться в больницу. С момента возвращения там с Даниилом находился папа. По его словам, мальчика в больнице лечить не продолжали, никаких лекарств ему там больше не давали. Но 1 сентября явилась, как мы уже рассказали представительница органов опеки и забрала ребенка. Его немедленно передали в чужую семью, а родителей держали в неведении об этом, сообщая ложную информацию о том, где находится ребенок (это нарушает ст. 66 Семейного Кодекса РФ). Никакой опасности для жизни и здоровья ребенка на момент отобрания не было, считают Карина и ее родители. И в самом деле – ребенок находился в больнице, но при этом, судя по всему, ему уже не требовались лекарства – иначе бы врачи давали их.

Конституция России говорит об особой защите семьи со стороны государства. Ребенок, согласно российским законам, имеет право жить в родной семье. Международное право говорит о том же. Давая официальное толкование ст. 8 Европейской конвенции о защите прав человека, Европейский Суд по правам человека (кстати, его толкование Конвенции, по решению Конституционного Суда, обязательно для всех российских правоприменительных органов), также указывает: «В любом случае, помещение детей в приют в норме должно рассматриваться как временная  мера,  которая  должна  быть  прекращена,  как  только  это  позволят обстоятельства.  Кроме  того,  она  не  может  быть  оправдана,  если  прежде  не  были рассмотрены  возможные  альтернативы, и  должна  рассматриваться  в  контексте  позитивного обязательства  государства,  предпринимать  серьезные  и  длительные  усилия, направленные на содействие воссоединению детей с их естественными родителями, а до этого –  позволять  им  поддерживать  регулярные  контакты между  собой,  включая,  когда это возможно, совместное проживание братьев и сестер» («Савины против Украины», app. 39948/06 от 18.03.2009, п. 52, выделение наше).

Все эти принципы российского и международного права едва ли были соблюдены в деле Галины Цымбаловой и ее детей. Кстати говоря, если семья проиграет и второй суд – это даст надежду на успешное обжалование нарушения прав семьи в Европейском Суде. Нельзя, согласно российскому праву, разделять братьев и сестер (кроме крайних случаев). Даже на сайтах по усыновлению пишут «N и M – брат и сестра. Они могут быть взяты в приемную семью только вместе». Тем не менее, дети были разделены. С самого начала Маша находится в приюте, куда с трудом, за немалые деньги, с двумя пересадками, ездят ее навещать родители, а Даниил – отдан в приемную семью (о чем его родителей даже не поставили вовремя в известность).

Есть ли препятствия для того, чтобы дети сейчас вернулись в родную семью? Судя по документам, копии которых представили в нашу организацию Цымбаловы, никаких серьезных препятствий для этого нет. И государство, обязанное заботиться о воссоединении кровной семьи (кстати, об этом же говорят и инструкции Министерства образования, направляемые органам опеки), должно это учитывать. К сожалению, сотрудники органа опеки п. Хомутовка Е.Н. Пестроухова и Л.И. Матюхина либо не знают принципов права (что непозволительно для государственных служащих), либо не учитывают их, руководствуясь иными, неизвестными нам причинами.

Карина пишет: «В доме у нас сделан ремонт, никакого спиртного нет, никто не пьет. Нам сейчас сочувствуют и помогают люди. В доме есть все: продукты, одежда, книжки,  игрушки, большой запас дров,… Мы ездим, навещаем Машу и Данилку. Мы выполнили ВСЕ ТРЕБОВАНИЯ Пестроуховой,  но она этого не хочет замечать, у нее другая цель»

И действительно, перед нами копии документов. 28 октября Галина (ради возвращения детей, хотя Карина и считает, что не было причин считать ее мать пьяницей) прошла кодирование от спиртного на год. Справка из сельсовета хорошо характеризует папу детей, Ивана Гузун: «За время проживания показал себя с удовлетворительной стороны… со стороны соседей … жалобы в адрес администрации сельсовета не поступали».

По словам Карины, сотрудники органа опеки, придя домой к ее родителям 9 ноября, не нашла в доме ничего плохого… и, в результате, попросту не стала составлять акт обследования жилищных условий. Зато перед нами копия акта обследования, составленного представителем сельсовета: «Санитарно-гигиеническое состояние дома хорошее, сделан ремонт в комнатах, чистота и порядок. В доме тепло. Постельное белье и полотенца чистые, есть средства гигиены и запас продуктов, посуда вся вымыта, мусор отсутствует. В детской комнате оборудован стол для занятий, в наличии есть детская художественная и научно-познавательная литература. Есть детские игрушки и вещи. Помещение находится в хорошем состоянии, пригодном для проживания малолетних детей».

В защиту семьи пишут и соседи, ходатайствуя об отмене решения суда первой инстанции: «Факты, изложенные истцом в процессе заседания суда, во многом были искажены и преувеличены…. Наши свидетельские показания не были приняты во внимание. Мы много лет живем в небольшом селе Искра Хомутовского района Курской области, все знаем друг друга. Никогда в этой семье родители не обижали своих детей.  Не было известно ни одного случая грубого или жестокого обращения родителей со своими детьми. Старшие дети всегда заботились о младших, помогали друг другу… Это не по-человечески — отнимать детей у родителей… Ни Галина, ни Иван вот уже три месяца не берут в рот спиртного… Кто и когда составлял эти необъективные акты, в которых указано, что Цымбалова Г. и Гузун И. злоупотребляют спиртным, неизвестно, все бумаги были написаны в кабинете органа опеки Хомутовского района без какого бы то ни было медицинского освидетельствования, и ответчики увидели их только на суде. Если у них вырастают хорошие, общительные, честные дети (примером являются Карина и Маша), то почему надо забирать детей из этой семьи?».

Все факты говорят о том, что если в семье и были какие-то серьезные проблемы, то родители сделали все возможное, чтобы их исправить и вернуть детей. И моральный, и юридический долг государства, в лице органов опеки, в этом случае возвратить детей в родную семью. Так думает и Карина: «Если бы действительно Пестроухова хотела помочь нашей семье, то сейчас она  приходила бы, видела бы изменения  и  радовалась бы, что семья снова соберется вместе.   Вместо этого она говорила маме: «Ничего у тебя не выйдет, можешь не стараться,  детей тебе мы не вернем!»  А как дальше нам жить?  Мы — не мертвая,  а живая семья.  Мы своих не бросаем.   Пусть у нас не очень много денег,  но у нас есть гораздо больше:  забота друг о друге, взаимопонимание и любовь к своим близким людям».

Разделения брата и сестры, видимо, было недостаточно. У матери детей есть родная сестра, живущая в другом городе, вполне обеспеченная и готовая принять к себе племянников, если суд все же лишить мать родительских прав. Но это не было учтено органами опеки, отдавшими ребенка в чужую семью. Кстати, по словам Цымбаловых, в этой чужой семье условия для ребенка вовсе не такие и хорошие. Карина пишет: «К. не купили Данилке ботинки по размеру, он ходит у них в ботинках на 5-6 размеров больших.  Мы приходили к ним,  это очень тяжело видеть своего родного брата в чужой семье  и  понимать, что мы не можем забрать его домой. К. строят дом, он еще не отапливается, батареи штабелями лежат».

За защитой своих прав и прав своих детей Цымбаловы обратились к Уполномоченному по правам ребенка в Курской области, Александре Орестовне Коллегаевой. Стоит отметить, что, будучи Уполномоченным по правам ребенка, Александра Орестовна, по совместительству, занимает должность… директора Департамента по опеке и попечительству, семейной и демографической политике Курской области. На письма, отправленные Александре Орестовне, семья до сих пор не получила ответа. А во время личного приема Уполномоченный сказала, что от нее ничего не зависит, поскольку дело будет решать суд. На нарушения в действиях органа опеки и попечительства Уполномоченный, кажется, не сочла нужным обращать какое-либо внимание.

Карина пишет: «Я просила Коллегаеву А. О.  перевести сестру Машу из Поныровского приюта в Железногорский приют (аналогичное заведение для детей в г. Железногорске), чтобы Маша была поближе ко мне (мне 17 лет), чтобы поддерживать ее. Но, к сожалению,  Машу так и не перевели.    Мы в Поныри к Маше съездили уже 4 раза (и мама, и папа ездили),  каждая такая поездка стоит очень дорого, так как приходится делать 2 пересадки. Я писала  Коллегаевой А.О. письма,  но ответов так и не получила.  Мы потом звонили в ее приемную, разговаривали с ее помощницей — Петраковой Ириной Петровной, просили кого-нибудь приехать, посмотреть условия в нашем доме (мы сделали ремонт), наличие продуктов и вещей, отметить, что семья реагирует на замечания правильно, старается урегулировать все проблемы, стоящие перед ней. Но Петракова И.П. возмущенно сказала: «Вы хотите, чтобы я поехала в Хомутовку?! Пестроухова Е. Н. нам не подчиняется,  она находится в подчинении Администрации Хомутовского района».  Как же так?     Ведь по телевизору Коллегаева А.О. говорила, что у них есть мобильные группы (педагог, юрист, психолог, медик), которые выезжают по просьбе семей по первому же сигналу,  разбираются в ситуации,  пусть бы  приехали к нам.  Я об этом просила Коллегаеву А.О.  в письме, но никто из областного центра к нам не приехал.   Наверное, очень заняты,  решают теоретические задачи».

Не вполне ясно – то ли Александра Орестовна не считает, что помочь вернуть детей в семью – важная и достойная Уполномоченного задача, то ли у Уполномоченного для такого случая просто не хватает полномочий.

А 16 декабря Цымбаловым предстоит суд второй инстанции. В первый раз они просили предоставить им бесплатного защитника – но этого сделано не было. Сейчас, слава Богу, у них есть адвокат – его нашла и оплатила знакомая Карины и ее семьи, педагог (которая тоже не понимает, как могут органы опеки действовать столь бесчеловечным образом и ничего не делать для воссоединения семьи). Остается лишь надеяться, что результат его работы будет больше отвечать основным принципам российского и международного семейного права.

К сожалению, у нашей организации, в которую обратились Карина и ее семья, нет пока своих представителей в Курске и Курской области. Мы, конечно, с согласия Цымбаловых, передадим всю полученную от них информацию Уполномоченному по правам человека в РФ, Уполномоченному по правам ребенка при Президенте Павлу Астахову и – во второй раз, может быть, хотя бы теперь на эту информацию обратят внимание – Уполномоченному по правам ребенка в Курской области Александре Орестовне Коллегаевой. Тем более, для Уполномоченного по правам ребенка в Курской области это хороший повод показать, что должность руководителя департамента по опеке и попечительству не мешает Уполномоченному беспристрастно относиться к неправильным действиям своих подчиненных по этой линии. Попробуем привлечь к этой ситуации внимание средств массовой информации, и сделаем все прочее, что в наших силах, чтобы помочь семье «на расстоянии».

Однако мы были бы рады, если бы нашлись общественные организации и активисты из Курска (именно там будет второй суд) и Курской области, которые бы помогли этой семье «на месте», сопровождали ее, предупреждали новые нарушения в ее деле.

Мы уверены, что если родители любят детей, и дети хотят жить с родителями – семью нельзя разделять. Президент России Дмитрий Медведев в своем обращении к Федеральному Собранию сказал, что у нас в стране не должно быть «ничьих» детей. Карина, Маша и Даниил – не «ничьи» дети. У них есть родители, которые любят их, стараются вернуть в семью и делают все, по-человечески возможное, чтобы им могли отдать детей. В этой ситуации надо сделать все возможное для того, чтобы семья воссоединилась и дети не превратились в «ничьих» из-за плохой работы органа опеки и попечительства.

Представители средств массовой информации и общественные активисты, которые могут и хотят помочь Галине Цымбаловой и ее детям могут связаться с нашей организацией (E-mail: profamilia.ru@gmail.com) и мы сообщим им необходимые координаты для связи с семьей.

Мы просим всех наших читателей распространить эту информацию, привлечь к ней внимание знакомых журналистов, а также через сайт Уполномоченного по правам ребенка при Президенте  РФ обратиться с просьбой помочь воссоединить семью Галины Цымбаловой к Уполномоченному по правам ребенка в Курской области, А. О. Коллегаевой, чтобы продемонстрировать ей общественную значимость этой проблемы (образец обращения, который можно переделать на свой лад – отправляя обращение, обязательно указывайте свои фамилию, имя, отчество и почтовый адрес). К А. О. Коллегаевой можно также обратиться по адресу электронной почты deppoopeke@mail.ru

А если предположить, что случаи, предающиеся огласке, это только незначительная часть от общего количества случаев изъятия – то можно смело умножать количество известных ситуаций на 5 (а то и 10). И это только за один октябрь!

6 октября происходит изъятие из семьи Г. Б. в Петербурге (с этой семьей работали наши волонтеры). Пока мама была в больнице с приболевшим грудничком, в квартиру, где с двумя младшими детьми, В. и Т. (мальчик и девочка), оставались старшие, и не маленькие – совершеннолетний С., 17-летний К., 12-летняя О., пришли сотрудники опеки и потребовали отдать детей. Старший, С., который и открыл дверь (несмотря на протесты младших детей) отказался отдать братьев и сестер и потребовал сотрудников ООиП уйти из дома. Тогда сотрудники опеки вызвали наряд милиции. С. убегает из дома, чтобы не попасть в отделение. Сотрудницы опеки приказывают оставшимся детям собираться в больницу. К. удается убежать, О.  едет в больницу с малышами. Изъятые дети помещаются в детскую больницу по акту, как «безнадзорные» (по нашему мнению, поскольку дети не были без надзора, речь вполне может идти о служебном подлоге со стороны сотрудников ООиП). Мать к ним не пускают (в нарушение норм Семейного Кодекса РФ). Ситуация не попадает в прессу из-за нежелания матери общаться с журналистами.

15 октября случай изъятия происходит в пос. Котельский Кингиссепского р-на Ленобласти. Ситуация аналогичная: четверо детей (старшему 11) были оставлены матерью, которой нужно было на несколько дел уехать в Санкт-Петербург по делам, под присмотром 15-летней дочери соседей.  Через пару дней соседи обращаются в опеку, те сдают детей в больницу по акту как «безнадзорных». Мать к ним, опять-таки, не пускают.

26 октября Приморский суд Санкт-Петербурга принимает решение о частичном ограничении в правах многодетной матери Ирины Садовниковой, у который  отобраны 6-ро младших детей за неуплату задолженности по квартирной плате и в связи с жалобами соседей на ненадлежащее воспитание.

30 октября  во Владимире разгорается скандал в связи с помещением в детский дом двух мальчиков-близнецов, сыновей семьи Галактионовых из г. Владимира.  Опека утверждает, что дети переданы в государственное учреждение добровольно, родители утверждают, что решение было принято под давлением сотрудников опеки, которые угрожали им лишением родительских прав. Причиной претензий опеки к семье были плохие жилищные условия – проживание с двумя детьми в 11-метровой комнате.

Наконец, самый последний случай изъятия – московский, где у семьи Кузнецовых было изъято 5-ро детей, из которых старшему 12 лет, младшему – 3 года. При изъятии мать угрозами лишения родительских прав вынудили подписать согласие на добровольную опеку детей. Причина изъятия – антисанитария в квартире. Силами добровольцев ведется ремонт с целью добиться возврата детей через выполнения требований опеки.

Что мы можем сказать по поводу  этих эпизодов? Можно ли увидеть в них какие-то общие тенденции? Безусловно.

Во-первых, в 4 случаях из 5 речь идет о многодетных семьях (4 и более детей).

Во-вторых, в большинстве случаев фигурируют неполные семьи с одним родителем-матерью.

В-третьих, в большинстве случаев это бедные семьи, в которых доход на одного члена семьи  невысок (хватает только на еду).

В-третьих, все без исключения случаи, так или иначе, связаны с недвижимостью: с задолженностью по квартплате – 3 случая из 5; с очередью на получение квартиры или получение жилищной субсидии – 2 из 5; с плохими жилищными условиями (недостаточность площади или необходимость ремонта).

В-четвертых, в 3-х случаях из 5 фигурируют истории с «добровольным» согласием на временное пребывание детей вне семьи (тут уместно вспомнить старую поговорку о том, что ничто не бывает таким постоянным, как временное).

В-пятых, в  2-х случаях из 5 дети изымались из семьи по акту, как «безнадзорные» (несмотря на то, что в действительности надзор за ними осуществлялся).

В-шестых, во всех эпизодах все родители без исключения пасуют перед представителями органов опеки, поддаются на их уговоры и шантаж, открывают им дверь – в общем, ведут себя виктимно (т.е., как жертвы), не пытаются отстаивать свои права, сопротивляться.

В-седьмых, при изъятии детей семьи лишаются связанных с ними выплат и пособий, т.к. дети переводятся на гособеспечение, а также ранее занимаемых мест в очереди за получение жилья (эпизод с Галактионовыми).

Какие из всего вышесказанного можно сделать выводы?

Вывод 1-й: для своих атак сотрудники опеки специально выбирают семьи, в которых ситуация  весьма неоднозначна с обывательской точки зрения: бедность, скученность, отсутствие условий для комфортного проживания и развития способностей детей и т.д.

Между тем, история свидетельствует, что социальные условия никогда в истории не были причиной для отказа от рождения и воспитания детей. Человек – очень сложное и адаптивное существо, и среди «надлежащих условий для воспитания» во все времена выделялось лишь одно – наличие семьи и крыши над головой. Все остальное всегда признавалось относительным: и бедность, и стесненные обстоятельства ничуть не мешали родителям из социальных низов общества воспитывать достойных его членов.

Следовательно, совершенно неправильно признавать правомочность действий сотрудников опеки только на основании возникших в самые последние годы искусственных стандартов «качества жизни». Эти стандарты и надлежащее воспитание детей, как правило, очень мало связаны друг с другом – обеспеченные семьи, в которых созданы все условия для жизни единственного ребенка, не столь уж редко сталкиваются с асоциальным поведением своих чад.

Вывод 2-й: большая часть эпизодов связана с жилищными проблемами или претензиями потерпевших, а также материальными претензиями иного плана (госсубсидии, доплаты, льготы и т.д. в связи с многодетностью).

Это значит, что сотрудники ЖКС и органы опеки, судя по всему,  работали в этих ситуациях сообща, и то, чем они сейчас занимаются – а именно, изъятие детей с требованиями оплатить задолженность, сделать ремонт (на собственные средства, разумеется!), решить жилищные проблемы (неизвестно каким образом, только без участия соцслужб) – это все, по большому счету, может оцениваться как разновидности  рэкета. Из этого следует несколько выводов, совершенно очевидных:

1. Многодетным семьям следует быть очень аккуратными при оплате своего жилья, чтобы не попадать в группу риска. При этом не следует создавать «замкнутый круг» — то есть, не нужно обращаться в социальные службы за помощью в оплате услуг ЖКХ – этим вы сами на себя делаете донос.
2. Равным образом, прошли те времена, когда многодетным семьям делали ремонт за счет государства. Памятуя советские времена, многие многодетные семьи и сегодня пытаются получить такую услугу от сотрудников соцслужб – чем сами подвергают себя опасности. С необходимость ухаживать за своей квартирой нужно в  ближайшее время пытаться справляться самим, при помощи близких друзей и родственников.
3. Часть случаев изъятия связана с семейными спорами, вызванными проживанием многочисленных родственников на одной территории. Сейчас враждующая сторона зачастую находит поддержку в лице ООиП и обращается к ним за помощью: в самом деле, нет детей – нет претензий на лучшие жилищные условия. То же в случае с очередью на улучшение жилищных условий (случай Галактионовых): нет детей – незачем улучшать жилищные условия. Следовательно, находясь в «зоне риска», нужно стараться поддерживать хорошие отношения с соседями  и родственниками, живущими вместе с Вами.

Вывод 3-й: создается впечатление, что сотрудники ООиП внимательно следят за своими «жертвами» («пасут» их), специально выбирая время и место, когда нанести удар: их визиты приходятся либо на моменты отсутствия родителей (чтобы изъять детей по акту, как «безнадзорных»), либо просто на неподходящий момент,  чтобы смутить, выбить из колеи и под давлением добиться «добровольного» согласия на временное помещение детей в приют.

Часто происходят ситуации, когда сотрудники ООиП начинают «работать» с родителями, добиваясь оформления добровольного согласия на помещение детей в приют либо фактическим шантажом (не отдадите на время в приют – лишим прав и отберем насовсем), либо уговорами (отдайте детей в приют, им там будет лучше – что они у вас живут друг у друга на голове, что вы можете им дать). В условиях постоянного прессинга сомневаться в своей правоте начинают даже самые стойкие родители…

Между прочим, заметим, что такие действия сотрудников опеки и социальных служб прямо противоречат принципам российского законодательства, провозглашающего принцип защиты семьи и приоритетность семейного воспитания детей. Социальные службы должны укреплять семейные связи, отношения между родителями и детьми, а не ослаблять их, подвергая их угрозе, без всякой реальной необходимости.

Вывод 4-й: сотрудники ООиП  полностью уверены в своей безнаказанности и не боятся явным образом нарушать закон, если это нужно для исполнения их планов.

Они уверены, что делают благое дело – устраивают детей в новые, благоустроенные детдома,  где о них прекрасно позаботятся специалисты, возвращают долги по квартплате, добиваются ремонта квартир и т.п.  А цена всех этих «мероприятий» — развал и разорение семьи, боль и горе матерей и детей, разлученных друг с другом. В частности, в случае с семьей Г. Б., дети были изъяты как «безнадзорные», несмотря на то, что за ними явным образом осуществляли надзор старшие дети, включая совершеннолетнего С., причем старшая, 12-летняя девочка, до сих пор удерживается в приюте на непонятных основаниях, а двух младших вернули только после вмешательства Уполномоченной по правам ребенка в Санкт-Петербурге С. Агапитовой. Детей Г. в ее отсутствие «выписали» из соцприюта и отправили в больницу – несмотря на то, что она не лишена родительских прав, не ограничена в них и остается  их законным представителем. Кроме того, органы опеки уверены, что жертвы будут молчать и запугивают их, чтобы те не обращались в СМИ и к журналистам.  А что касается обращения в суд, в прокуратуру и  в правоохранительные органы – об этом несчастные родители думают в последнюю очередь или не думают вообще – ввиду своей крайней юридической безграмотности и той же бедности (поскольку уверены, что обращение к юристам будет стоить им денег, которых и так нет).

Таким образом, создается впечатление, что мы имеем дело не просто с рядом отдельных, не связанных друг с другом эпизодов – а с целым наступлением по довольно четко обозначенному фронту; наступлением,  имеющим определенный план, цели, стратегию и тактику. По сути, мы имеем дело с чем-то, подозрительно напоминающим структуру организованной преступности – только под «крышей» муниципального органа исполнительной власти.

Что же в этой связи стоит делать законопослушным гражданам, особенно входящим в группу риска?

1. Помнить, что семья – это главная ценность в жизни и не поддаваться на провокации сотрудников ООиП, расписывающие прелести проживания в детских домах и приютах.
2. Постараться всеми силами привести в порядок свои финансовые дела: ликвидировать задолженности по квартплате и другие задолженности  — например, по кредиту в банке). «Внешние задолженности» семьи могут стать причиной использования ООиП и шантажа детьми для «выбивания долгов».
3. По возможности, урегулировать  конфликтные отношения с родственниками и соседями.
4. По возможности, сделать хотя бы минимальный косметический ремонт в доме и поддерживать в нем хотя бы элементарный порядок.
5. Не открывать двери перед сотрудниками опеки и, в особенности, приучить детей к тому, чтобы они не открывали двери никому, кроме родителей или знакомых взрослых. Помните, что вы имеете конституционное право на неприкосновенность жилища и ООиП не имеют права по первому требованию входить в ваш дом. При этом не поддавайтесь на провокации и ведите себя вежливо.
6. Не поддаваться незаконному давлению и не подписывать бумаг на временное помещение детей в те или иные учреждения, временное нахождение их вне семьи. Угрозы лишения родительских прав со стороны сотрудников ООиП – чаще всего, не более, чем неправомерный шантаж. Лишение родительских прав – сложная процедура, требующая, помимо прочего, доказательств виновного поведения родителей.  Если бы ООиП имели право изъять у Вас детей по закону, они не стали бы просить Вашего добровольного согласия.
7. Если изъятие произошло, по нашему мнению, дело следует предавать немедленной огласке – писать и звонить в СМИ, привлекать общественные организации, местных муниципальных и региональных депутатов, при нарушении Ваших прав обращаться в суд, прокуратуру или обрнадзор. Если вы сами этого не умеете – обратитесь  за помощью через Интернет, она обязательно будет оказана. Не молчите! Пока вы немы – вы беззащитная жертва. Когда вы заговорили – вы стали опасны, от вас могут отстать хотя бы из нежелания иметь лишние проблемы. Используйте закон. Чем больше людей дают давить на себя и молча остаются в положении запуганной жертвы – тем больше и чаще будут нарушать закон конкретные чиновники, чувствуя свою безнаказанность.

Что делать тем, кто стал свидетелем незаконных действий ООиП?

1. Предать дело огласке – через Интернет или через СМИ.
2. Попробовать собрать волонтеров на помощь семье, попавшей в беду, обратиться за помощью в общественные организации, занимающиеся такими вопросами.
3. Оказать семье моральную поддержку – хотя бы удаленно, через тот же Интернет: писать комментарии в защиту разлученных родителей и детей, пресекать попытки организованной травли  жертв сотрудников ООиП.
4. В случае, если у Вас достаточно фактов и сведений – обратиться с заявлением о нарушении прав семьи в прокуратуру и другие ответственные инстанции лично, или через общественные организации.

Надо ли собирать деньги? На наш взгляд – в самую последнюю очередь. Лучше самим купить что-то необходимое для семьи (стройматериалы, мебель), чем просто передать ей деньги. Впрочем, если работу координируют волонтеры или речь идет о близких знакомых, можно помогать и деньгами.

Особенно опасна, на наш взгляд, ситуация, когда в ответ на требования опеки оплачиваются задолженности по квартплате (средства на что из последних сил изыскиваются «всем миром» или собираются самими жертвами всеми правдами и неправдами). Если, обращаясь в ООиП сотрудники жилищно-коммунальных слуг будут получать искомое – погашение задолженностей, это неизбежно приведет к лавинообразному увеличению числа таких ситуаций.

Здесь уместно провести прямую аналогию с выполнениями требований похитителей или террористов – всем известно, что ни к чему хорошему оно, как правило, не приводит. Выплачивая задолженности, жертвы показывают шантажистам – все прекрасно, схема работает, ее можно использовать. Даже если, вопреки вероятности, и удастся спасти таким образом свою семью, знайте, что тем самым вы навлекаете беду на многие другие семьи, находящиеся в таком же тяжелом материальном положении.

Почему нельзя относиться к таким случаям равнодушно?

Потому что эти случаи – лишь первые, еще пока сравнительно  робкие,  попытки государственных органов и социальных служб вторгнуться в сферу суверенного существования наших семей. Пока они еще выбирают жертвы среди тех семей, которые могут «не понравиться» среднему обывателю. Однако на достигнутом они не остановятся. В качестве оснований для вмешательства используются неоднозначные, «резиновые» формулировки действующих законов. Если сейчас не пресечь этот произвол, равнодушно закрыв глаза на страдания «маргиналов» завтра сотрудники ООиП будут стучаться уже в двери куда более благополучных семей на основании все тех же, очень «гибких» норм действующего законодательства – именно так развивалась ситуация в других странах, где действуют похожие системы.

Сегодня вам кажется, что органы опеки правильно делают, вмешиваясь в жизнь другой, «неблагополучной», хотя совершенно не криминальной, семьи? Помните, завтра кому-то точно так же будет казаться, что органы опеки правильно делают, вмешиваясь в жизнь вашей собственной семьи или ваших близких.

Наталья Геда,
член Правления МОО «За права семьи»

Семья отца Александра поселилась в селе Хороль в 2004 году. С тех пор у батюшки с матушкой родилось 7 детей. Первые оказались двойняшки, а младшей Ксюше недавно исполнилось 3 месяца. Как только стало ясно, что семья твердо намерена быть многодетной, органы здравоохранения и социального развития Хорольского района стали настаивать на том, чтобы она прекратила деторождение. Медицинские и социальные работники стали требовать от семьи, в том числе публично, пользоваться средствами контрацепции. Преследование усилилось после отказа отца Александра делать прививки своим детям. А когда в 2007 году молодая семья приняла на воспитание двоих мальчиков из неблагополучных семей, находившихся в детских домах: Сергея Паскаря и Евгения Мустаева (сейчас обоим по 11 лет), органы опеки и попечительства стали прилагать усилия к тому, чтобы отобрать детей из опеки отца Александра. В ответ на твердую позицию священника последовали угрозы, сводившиеся к тому, что приемные дети все равно будут отобраны, а за сопротивление из семьи могут быть изъяты и родные дети. Имели место и оскорбительные высказывания о том, что при православном укладе, который принят в семье, невозможно правильное воспитание детей, говорится в сообщении».

Читать полностью